Красное на красном

– Рокэ Алва, – голос Оллара дрогнул, – если мы дадим вам чрезвычайные полномочия, обещаете ли вы, что до зимы в Варасте не останется ни одного бириссца?

– Вы сможете защитить наш народ и нашу гордость? – пролепетала королева, вновь вцепившись в супруга и одновременно заглядывая Алве в глаза. – Сможете?

Ворон изысканно поклонился их величествам.

– Я обещаю, что до зимы в Варасте не останется ни одного бириссца, способного навредить Талигу.

– Быть по сему, – торжественно провозгласил Фердинанд Оллар. – На время кампании Рокэ Алва, Первый маршал Талига, назначается Проэмперадором Варасты.

Победа или смерть!

– Победа или смерть… – прошептала Катарина, переводя взгляд с мужа на любовника.

В синих глазах Рокэ был вызов. Он получил что хотел. Кансилльер и его сторонники тоже.

Глава 2

Талиг. Оллария

398 год К.С. 23–24-й день Летних Скал

1

О том, что нарочный привез герцогу письмо из Надора, Ричарду сказали на конюшне. Пако, разумеется, не представлял, что было в послании, а вот Дик знал. Эйвон Ларак писал, что герцогиня Мирабелла опасно больна, хоть и не осознает всей тяжести своего положения, и просил Первого маршала Талига разрешить сыну свидание с матерью.

«В этом, – уверял эр Август, – не откажет даже Ворон». Ричард немного боялся этого письма – ведь лгать про здоровье кровных родичей значит накликать… К несчастью, другого выхода кансилльер не видел, и юноша согласился, но тут произошло непредвиденное. Когда писалось письмо, Алва на войну не собирался, теперь же отъезд оруженосца могут принять за трусость, особенно если выяснится, что мать здорова.

Окделл не может быть трусом, но кансилльер настаивает на отъезде, да и не изменишь уже ничего.

Ворон прочитает письмо, усмехнется и с удовольствием избавится от надоевшей обузы."

"В последнюю неделю Алва заезжал домой всего дважды. Маршал метался между дворцом, тессорией и ближними военными лагерями. Ворона окружали адъютанты, ординарцы, посыльные, среди которых места оруженосцу не находилось. Первый маршал Талига в услугах Ричарда Окделла не нуждался. Оставалось утешаться тем, что эта война не последняя, а Талигойе и королеве сын Эгмонта нужен живым. Дик что-то буркнул уже отвернувшемуся Пако и поднялся в библиотеку – старые сказания были тем немногим, что скрашивало жизнь Катари, и юноша копался в книгах, надеясь отыскать что-то, чего королева еще не знала.

Теперь поискам придет конец…

Глядя на старинную миниатюру, где коленопреклоненный рыцарь целовал вуаль плачущей дамы, Ричард понял, что не хочет домой. Не хочет сидеть бесконечными вечерами в старом зале и слушать, как матушка и Эйвон то вспоминают о былых временах, то сетуют на текущие крыши. Дик никогда не любил этих вечерних встреч, а после смерти отца они стали совсем невыносимыми.