Красное на красном

Я смогу занять беженцев на дорожных работах, хотя налоги и пошлины придется поднять, но если нас втянут в войну, расходы будут несопоставимо больше.

– Килеан-ур-Ломбах?

– Мой государь, приток беженцев увеличит число преступлений, – твердо произнес комендант столицы. – Нам не хватит хлеба, придется закупать его за баснословную цену. Кроме того, мы не должны выказать слабость перед лицом наших врагов. Если герцог Алва способен очистить Варасту, нужно рискнуть.

Это был заговор. Сильвестр уже не сомневался, что о нападении кансилльер узнал раньше его.

Узнал и придумал, куда и как бить. Теперь сторонники отступления станут всеобщими врагами. Еще бы! Трусы не только бросили на растерзание варварам целую провинцию, они взвинтили налоги и подняли цены.

Штанцлер с Ариго останутся в белом. Манифест подпишет король, но обвинят во всем кардинала, и правильно обвинят, потому что решения принимает он. И будет принимать, Леворукий всех побери!

– Могу я сказать? – Если бы спруты разговаривали, они бы делали это как Придд.

– Говорите, супре́м[109].

– Мне кажется, герцогу Алва следует дать полномочия Проэмперадора Варасты. Это облегчит его задачу.

А заговор-то не только против Талига и кардинала, но и против Рокэ! Проэмперадор обретает королевские полномочия, но, если не выполняет возложенную на него миссию, лишается головы. Люди Чести неплохо рассчитали – Рокэ хлебом не корми, дай принять чей-нибудь вызов.

– Ваше величество, – вновь подал голос Манрик, – я полагаю, посылать армию на юг нецелесообразно.

На Фердинанда было жалко смотреть. Он обещал одно, а хотел другого. Кто же беднягу так обработал? Катарина, больше некому! Воспользовалась своим положением супруги, пусть не в постели, но за утренним столом. Как странно у него блестят глаза. Надо узнать, что он ел и пил за завтраком.

Что ж, будем знать – с королем следует говорить непосредственно перед Советом, а не накануне. Ну а Катарине Ариго пора отправляться в монастырь, а еще лучше – в Рассветные Сады.

– Кто-нибудь разделяет мнение графа Манрика?

Дальновидных людей, к счастью, хватало.

Сторонников отступления было заметно больше, чем сторонников войны. Нездоровый огонек в глазах короля стал гаснуть; к несчастью, кансилльер это тоже заметил.

– Ваше величество, – Штанцлер, как всегда, говорил веско и убедительно, – Лучшие Люди хотят слышать Первого маршала Талига. Готов ли он возглавить армию или полагает сие предприятие неосуществимым? В последнем случае не о чем и говорить.