Красное на красном

Дик с возрастающим удивлением уставился на своего эра.

– Что ж, – ни к селу ни к городу заметил тот, – во всем хорошем есть плохое, и наоборот. Ваш опекун – отменно вежливый человек, я и слов-то таких не знаю.

Да, Эйвон всегда отличался старомодной вежливостью. Когда он еще не жил в Надоре, отец смеялся, что в дядюшкиных эпистолах можно увязнуть, как в патоке. Прислал бы отец вызов сыну, чтобы вырвать его у Ворона и войны, или нет? И что бы он сделал, будучи оруженосцем?

– Юноша, ответьте мне, – герцог коснулся мизинцем подписи, проверяя, высохли ли чернила, – только честно и без излишнего геройства.

У вас болят зубы?

– Нет.

– А живот, нога, рука или, страшно подумать, голова?

– Нет.

– Неужели вы скисли от воспоминаний об отчем доме? Не волнуйтесь, вы туда еще долго не попадете.

– Но…

– Вы, кажется, хотели что-то сказать?

– Нет, то есть… Надор тут ни при чем.

– Значит, дело в даме. То есть не в самой даме, а в грядущей разлуке. Не переживайте. – Маршал скрутил бумагу и сунул в висевший у пояса футляр. – Вы вернетесь на белом коне – коня я вам подарю – и в плаще из барсовых шкур, и она вас снова полюбит.

Или сделает вид, разницы, впрочем, никакой.

– Я пойду на войну?

Святой Алан, ну зачем он это сказал?! Нужно молчать и делать вид, что ничего не знаешь.

– Разумеется. – Маршал знакомым жестом прикрыл глаза ладонями, а потом резко их отнял. – Вы, как-никак, мой оруженосец, поэтому собирайтесь – завтра мы выступаем. Отправляйтесь на конюшню, познакомьтесь с Соной, она девица добрая, не сбросит.

Маршал не поверил… Неудивительно – Эйвон никогда не умел лгать. А может быть, проболтался Наль или кто-то подслушал их разговор с эром Августом – у Дорака всюду шпионы…

– Монсеньор…

– Можете идти, или нет, постойте.

Я сейчас вас познакомлю с тремя молодыми людьми благородного происхождения. Им вместе с вами предстоит неотлучно болтаться при моей особе в ожидании поручений. Постарайтесь воспринять их философски, особенно одного… Не хочу вас пугать, юноша, но, между нами говоря, он ужасен.

Глава 3

Кагета. Равиат

398 год К.С. 1–2-й день Летних Ветров

1

Адгемар Кагетский был благостен, благообразен и при этом красив.

Багряные, отделанные белым мехом одежды ниспадали до земли, оставляя открытыми лишь носки сафьяновых сапог, мерцали украшавшие кованый пояс жемчуга и гранаты-кабошоны, тускло светилось старое золото. Казар величаво нес увенчанную сединами голову и любезно улыбался. Светило солнце, щебетали птицы, обширная терраса, засаженная розами разных сортов, казалась кусочком Рассветных Садов, чудом перенесенным в грешный мир, но Адгемар назначал аудиенции среди роз отнюдь не потому, что те были прекрасны.