Красное на красном

Юноша оторопело разглядывал мощные стены и опоясывающие верхнюю площадку зубцы, на которых, казалось, покоился кроваво-красный солнечный шар, кружащих у бойниц ширококрылых птиц…

Степь стремительно темнела; все еще обиженная за шпоры Сона нетерпеливо перебирала ногами – наверняка хотела пить. Нужно было что-то решать, а Ричард не мог оторвать взгляд от раскаленной бездны, которая когда-нибудь заберет Ворона. Когда-нибудь, но не теперь… Смотреть на небо в час заката, да еще такого, – накликать беду, только беда уже случилась. Оскар мертв, пленные мертвы, а сам он сбился с дороги и не представляет, куда его занесло.

Днем с высоты башни, возможно, он увидит Рассанну, хотя что может дать река, кроме воды? Возвращение к Алве невозможно. Отправиться в Тронко? Что он скажет? По всем законам он теперь дезертир.

Разыскать бириссцев? «Барсы» должны знать про Окделлов, но теперь его убьют прежде, чем он успеет объясниться.

Самым разумным мыслилось пробраться через Гайифу в Агарис, но до границы ехать и ехать, а у Дика при себе не было даже плаща и фляги. Кроме того, бежать к Раканам означает стать в глазах тех, кто заправляет в Талигойе, предателем, подставить под удар матушку, сестер, Эйвона, Наля, эра Августа и… Катари.

Если Дорак узнает, что сын Эгмонта и королева встречались в монастырском саду, – Катари погибла. Нет, бежать нельзя."

"Отец говорил – если не знаешь, что делать, начни с самого неотложного. Сейчас нужно напоить Сону. Адуаны говорят, что их лошади умеют находить воду, но мориска выросла в конюшне, а не в степи. Может, все-таки доехать до башни? Вдруг там кто-нибудь да есть, на развалины она не похожа – все зубцы целы…

Юноша тронул поводья, и в тот же миг черная колонна на багровом бархате задрожала и исчезла.

Дикон открыл и закрыл глаза, не понимая, когда он лишился рассудка – сейчас или полчаса назад, а потом навалился страх. Охвативший полнеба пожар напоминал о Закате, поджидающем грешных и неправедных.

В детстве Дик боялся смотреть в окна, выходящие на запад, ведь оттуда, из-за огненной грани, в Кэртиану пробирались демоны. Кормилица говорила, что по вечерам нельзя верить никому – мирный путник может оказаться перевертышем, принявшим облик знакомого человека, кошка или кот – рыцарем-оборотнем или преступной красавицей, убившей собственного мужа.

Полузабытые надорские страхи оживали, как оживают по весне змеи и жабы. Когда-то слышанные истории становились достоверными, а в темнеющей степи таился кто-то ужасный и всесильный.

Леворукий помогает своим любимцам. Если человек преступает грань, отделяющую малое зло от великого, он после смерти избегает Первого Суда. Закатные твари бродят по земле, меняя обличья.