Красное на красном

Послышался топот: по деревянному помосту к нижним пушкам поднималось сотни полторы кагетов.

– Пойду проверю. – Ламброс был весьма невысокого мнения о своих учениках. – Все равно отсюда ни кошки не видно.

Эпинэ кивнул и остался у вновь притихшей мортиры. Теньент исчез, и в этот миг во двор ворвались демоны. Олларианские богословы могли торжествовать, ведь это они доказывали, что спутники Леворукого – не кошки, а призрачные рогатые создания с огненными глазами. Такие, как те, что с воплями выскочили из проклятого тумана."

"Огромные, светящиеся мертвенной зеленью призраки стремительно приближались, обретая форму.

Робер различал угрожающе опущенные головы, окруженные пламенным ореолом, широкие плечи, стройные сильные ноги. Одни твари мчались сами по себе, другие несли всадников без лиц, в огненных коронах, за их спинами вздымались нетопырьи крылья. Странное холодное пламя лизало темные тела, но чудища этого не замечали, продолжая лететь вперед сквозь наполненную криками и проклятьями ночь.

Рука метнулась к эспере, но талигоец сделал над собой усилие и схватился за эфес – Эпинэ встречают опасность не молитвой, а оружием.

Угрожающе заверещал Клемент, три передних демона, на спинах которых не было всадников, молнией пронеслись меж потерявших от страха голову людей, исчезли из глаз где-то внизу, и тотчас раздалось три взрыва, слившихся в один. Стена вздрогнула, послышался грохот падающих камней, деревянный помост, ведущий к нижним пушкам, вспыхнул, сложенные горкой ядра раскатились во все стороны и посыпались вниз, но Эпинэ было не до них. Это взрыв, обычный взрыв – порох, и много! Вот вам, судари мои, и демоны!

Робер расхохотался.

Стоявший рядом гайифский артиллерист отстранился – решил, что сосед со страху рехнулся, в ответ Робер лишь замахал руками. Это был смех отчаяния и неожиданности, из глаз маркиза текли слезы, он пытался остановиться и не мог, а внизу продолжали рваться гранаты и что-то посерьезней. Как же он не догадался?! Он же видел козлов, бивших в ворота… Рокэ не солгал, он обещал прийти к Барсовым Вратам и пришел. Кое-как уняв неуместный хохот, Эпинэ бросился к пушкам, у которых бестолково толпились гайифцы и кагеты.

– Запалить фитили!

Кагеты пропустили слова Робера мимо ушей, но гайифцы не зря получали свое жалованье. Эпинэ повернулся спиной к огненному безумию и свесился вниз: туман дополз до самых ворот, но ни он, ни раздававшиеся сзади грохот и вопли не могли полностью заглушить топот тысяч копыт. Ворот больше не существовало, и к образовавшемуся пролому галопом неслась вражеская кавалерия. Ширина и прямизна дороги, казалось, делавшие штурм самоубийством, теперь обернулись против Барсовых Врат.