Красное на красном

Эгмонт рассчитывал поднять север и северо-запад, но крестьяне продолжали ковыряться в земле, а ремесленники – тачать сапоги и гнуть обручи для бочек. Чернь не волновало ни кто сидит на троне, ни как называется столица, а до богословских тонкостей ей и вовсе не было дела. Хотя чего ждать от шорников и трактирщиков, если наследнику рода Эпинэ плевать, в каких тряпках ходят монахи и непогрешим ли Эсперадор! Если непогрешим, то Клемент, идя против главы церкви, сам становится сосудом Врага…

Мелкий магнус был неприятен, непонятен и опасен, куда опаснее Енниоля, который Роберу чем-то нравился. Возможно, тем, что начал дело с ужина и рассказа про своих флохов. Может, гоган и врал, но Клемент темнил без всяких «может», а сюзерен дал ему слово. Как в сказке, где закатная тварь просит то, что сам про себя не знаешь. Чего же такого не знает о себе Альдо? Почему четыреста лет о старой династии никто не вспоминал, и вдруг два горошка на ложку?!

Раздумья никогда не были сильной стороной Иноходцев, но махнуть рукой на несвоевременные мысли не получалось. Видимо, умственное напряжение изрядно омрачило чело Робера, потому что ворвавшийся к своему маршалу Альдо первым делом осведомился, не болят ли у того зубы.

Принц горел желанием немедленно отправиться на конскую ярмарку, но был готов завернуть к зубодерам. Эпинэ начал отшучиваться и вдруг вывалил на будущего короля свои опасения, впрочем, не произведшие на первородного ни малейшего впечатления. Альдо засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Все в порядке, господин маршал. Мы с тобой, как тот козленок, проскочим между львом и крокодилом, пока те дерутся. Если честно, я немножко боялся гоганов, уж слишком мало они хотят, зато теперь мы на них, если что, Клемента спустим.

– Я не поклонник Эсперати́и, – покачал головой Иноходец, – но про тех, кто обещает двоим одно и лжет обоим, там правильно сказано.

– Робер, – скорчил рожу принц, – с чего ты взял, что я лгу? Свое слово я сдержу, если, разумеется, стану королем. То, что «куницы» и «мыши» просят, они получат, беды-то! Меньше Нохского монастыря мне нужна только Гальтара, а старые цацки пусть ищут и делят сами. Но если поганцы вместо сапог захотят ногу, я их натравлю друг на друга.

– Ты бы хоть Матильде рассказал, – пробурчал, сдаваясь, Эпинэ.

– Нельзя. Я обещал, а потом, ты же ее знаешь, как пить дать проболтается. На того же Хогберда разозлится и брякнет. Когда что-то начнет получаться, я все объясню, а сейчас – рано. И вообще ну их всех к Леворукому. Мы идем или нет?

– Может, за Матильдой зайдем? – на всякий случай предложил Робер. – Она плохого не посоветует.

– Нет, – отрезал Альдо. – Мне надоело быть внуком «великолепной Матильды». Королю коня выберет его маршал.

– Как будет угодно его величеству, – засмеялся Эпинэ.