Кровавый квартал

— У него был пистолет, он первым пытался меня застрелить, — добавила она, будто это был пустяк, а сама гордо прошла в кабинет, абсолютно голая, как в день своего рождения.

— Куколка? — Алора оглянулась через плечо. — Тебе бы не помешало умыться и что-нибудь надеть.

Я вздрогнул, когда она подарила мне дьявольскую улыбку.

— Меня привязали, и на мне была только краска, — она посмотрела на свое окровавленное тело. — Вряд ли это сильно отличается. И потом, так гораздо веселее.

— Ты уже меня испытываешь?

— Может, просто хочу, чтобы ты последовал за мной? Ты ведь не устоишь перед этим, — поддразнила она, и черт возьми, я снова захотел ее.

— Верно, но это значит, что я убью любого, кто на тебя посмотрит, — возразил я. — Теперь только я могу видеть тебя такой. Новые правила для новых нас.

— Ладно, — вздохнула она драматично, как будто сдалась. Я лишь покачал головой, усмехаясь. Я создал монстра, но это был мой монстр, моя кукла Франкенштейна, вылепленная по моему образу. Мы созданы друг для друга, и я был готов пойти на все, чтобы защитить нас."

"Повернувшись, я уставился на мужчину на полу. Его лицо было изуродовано до неузнаваемости — кровь, мясо, кости, сплошное месиво после того, как Алора ударила его стеклом. Подойдя ближе, я присел на корточки и взял его за подбородок, приподняв голову.

Хотя его уже не было в этом теле, я хотел запомнить лицо того, кто пытался отнять то, что мне принадлежит.

— Хочу, чтобы ты знал, что легко отделался. То, что сделала Алора, было самообороной. Мои действия были бы только ради удовольствия.

— Идешь? — Алора окликнула меня.

Она успела отмыть большую часть крови с рук и лица, волосы были собраны в аккуратный хвост, а на ней была одна из моих толстовок. Яра свернулась у нее на руках и, черт возьми, она была горячей. Я отпустил голову мужчины и встал.

Я много раз представлял себе этот момент. Как все случится. Но когда это стало реальностью, меня охватило странное понимание. Алора словно возродилась для новой жизни со мной, как я и хотел. Но она также дотянулась до моей груди последним ударом своего сердца и переплела наши души так крепко, что мое сердце больше не билось для меня. Оно танцевало для нее.

АЛОРА

Грейсон взял меня за руку и переплел наши пальцы. Я улыбнулась, но продолжала смотреть на логотип «Молисано» на витрине. Сколько всего изменилось за последние два дня. Грейсон сам позаботился о теле мистера Лэндри и уборке в баре. Не дал мне даже помочь, сказав, что ему это доставляет удовольствие. Если бы я не видела, что он делает с теми, кого убирает, я бы подумала, что это просто попытка уберечь меня от случившегося.

Я ожидала, что снова появится ядовитое чувство вины, что оно обовьется вокруг шеи и попытается утянуть меня на дно, но его не было.