Ласточкино гнездо

– Вася… Но ты же не умрешь… И потом… я же не беспризорник, слушай! Просто так обстоятельства сложились…

– Знаю я твои обстоятельства, – усмехнулся Селиванов, – притащилась поганая мачеха в семью, привела своих родственничков, и они тебя выдавили. И подвинуть ты ее не можешь, потому что она за папашу твоего прячется. Ваня, какого черта, а? Ну я же видел, как ты на скамейке ночевал и на работе спал за столом, потому что идти тебе некуда. А человек не должен жить как собака, это мое глубочайшее убеждение…

– Я… – начал Опалин, поглядел на изможденное лицо Селиванова и только рукой махнул.

…Всю жизнь думал, что у него нет друзей, ни одного.

Как же! Друзья – это не те, кто громко кричит на весь свет, как они с тобой дружат; друзья – это те, кто помогает тебе, не дожидаясь просьб с твоей стороны…

– Только вот что, – продолжал Селиванов, хмурясь, – ты у нас жалостливый, так что слушай сюда… Если после моей смерти к тебе заявятся какие-нибудь… Неважно кто и начнут причитать, что они мои родственники, что ты должен их пустить пожить, хоть ненадолго, хоть на пять минут, гони их в шею, слышишь? Нет у меня никаких родственников, а если какая-нибудь сволочь и объявится, это все шантрапа, самозванцы и мразь…

– Вася, ну что ты все время говоришь про смерть, ну честное слово, – пробормотал Иван и, не выдержав, расплакался.

– Это не я про нее говорю, это она обо мне думает, – мрачно ответил больной. – Увидел бы сейчас тебя Терентий Иваныч! – Это был непосредственный начальник Опалина, человек многознающий, суровый и весьма желчный. – Ладно, хочешь реветь – реви. Толку от слез никакого, зато никакого и вреда… Скажи мне лучше вот что: когда я упомянул, ну насчет фотографа, ты на кого-то подумал?

Опалин кивнул, вытирая слезы.

– Там в съемочной группе есть один. И я его сегодня видел.

– То есть после убийства он не сбежал. – Селиванов задумался.

– Я не могу понять, – признался Опалин, – как они жену наркома не побоялись убить. Должны же были понять, что после этого начнется.

– Надо расписание иностранных пароходов посмотреть, – с виду нелогично ответил Селиванов. – Которые заходят в Ялту.

– Думаешь…

– Конечно. Одна «Алмазная гора» стоит столько, что на всю жизнь хватит. Договорятся с кем надо, спрячутся на корабле, и айда за границу… Уже уходишь? – спросил больной, заметив, что Опалин поднялся с места.

– Да. Скажу Парамонову насчет фотографа… Может, конечно, это и не он. Проверять надо… Еще я в гараж собирался заскочить, к знакомому. Если хочешь, я могу остаться…

– Да нет, мне тут хватает общества, – пожал плечами Селиванов. – Иди.

– Я еще завтра приду, – пообещал Опалин. – Расскажу тебе, ошиблись мы или нет насчет фотографа. – Он осторожно встряхнул на прощание вялую, горячую руку и удалился.