Мэйфейрские ведьмы

Агенты Таламаски не однажды отмечали, что если Стелла, Анта и Дейрдре Мэйфейр — ее дочь, внучка и правнучка — были хрупкие «южные красавицы», Мэри-Бет очень напоминала ослепительных «неправдоподобных американских кинозвезд, которые появились после ее смерти, особенно Аву Гарднер и Джоан Кроуфорд.[17] Кроме того, Мэри-Бет обладала очень сильным сходством на фотографиях с Дженни Черчилль, знаменитой американской матерью Уинстона Черчилля."

"Волосы Мэри-Бет оставались черными как вороново крыло до самой смерти, наступившей в пятьдесят четыре года. Мы не знаем точно, какой у нее был рост, но можно предположить, что он достигал примерно пяти футов одиннадцати дюймов.

Она никогда не была тяжеловесной, просто ширококостной и очень сильной. Шаги делала широкие. Болезнь, убившую Мэри-Бет, нашли только за полгода до смерти, она оставалась привлекательной до последних недель, когда удалилась в свою комнату и больше ее не покидала.

Можно, однако, не сомневаться, что Мэри-Бет не придавала особого значения своей красоте. Хотя она всегда была хорошо ухожена, а иногда выглядела просто ошеломительно в бальном платье и мехах, ее ни разу никто не называл соблазнительной.

Те, кто утверждал, что она «неженственная», делали упор на ее прямолинейность и резкость, а также кажущееся безразличие к своим неплохим природным данным.

Стоит отметить, что почти все эти качества — прямолинейность, деловой подход ко всему и всем, честность и холодность — позже стали ассоциироваться с ее дочерью Карлоттой Мэйфейр, которая не является и никогда не являлась наследницей легата.

Те, кто любили Мэри-Бет и успешно осуществляли с ней дела, хвалебно отзывались о ней как о «честной даме», щедром человеке, не способном мелочиться.

Те, кому удавалось добиться с ней успеха в делах, называли ее бесчувственной и бесчеловечной. Точно так обстояло дело и с Карлоттой Мэйфейр.

Мы еще подробно остановимся на деловых интересах Мэри-Бет и ее страсти к удовольствиям. Сейчас будет достаточно сказать, что поначалу она задавала тон всему происходящему на Первой улице не в меньшей степени, чем Джулиен. Она полностью брала на себя организацию многих званых вечеров, и она же уговорила Джулиена совершить последнюю поездку в Европу в 1896 году, когда они с ним объездили все столицы от Мадрида до Лондона.

Мэри-Бет с детства разделяла любовь Джулиена к лошадям и часто отправлялась на конные прогулки вместе с ним. Они также любили театр и посещали любые спектакли — от великолепных шекспировских постановок до пустяковых пьесок в местных театрах. И оба были страстными любителями оперы. Позже Мэри-Бет почти во всех комнатах расставила патефоны и без конца слушала оперные пластинки.

Мэри-Бет нравилось жить под одной крышей с большим количеством людей.