Мэйфейрские ведьмы

— Но кто это был? И почему он пришел именно ко мне? — Роуан вновь вспомнила свой сон в самолете, однако связать воедино все эти события никак не могла.

— Потому что не сомневается, что отныне ты принадлежишь ему. Что ты в его власти, что он может любить тебя, прикасаться к тебе и управлять тобой, обещая взамен вечную преданность.

Краска бросилась Роуан в лицо. Прикасаться… Она словно вновь очутилась в призрачной атмосфере сна.

— Он будет уверять тебя, что все как раз наоборот, — продолжила Карлотта. — Будет нашептывать тебе льстивые слова, говорить, что он твой раб, что Дейрдре послала его к тебе.

Но все это ложь, моя дорогая, бесстыдная ложь. На самом деле он подчинит тебя своей воле, и если ты откажешься выполнять его приказания, лишит тебя разума. Именно так он поступил с ними… — Она на миг замолчала и нахмурилась, по-прежнему старательно отводя глаза и глядя в стол. Потом заговорила вновь: — Со всеми. За исключением тех, у кого хватило силы управлять им, превратить в своего раба и использовать в собственных интересах… Удовлетворять с его помощью греховные желания и порочные наклонности, — едва слышно добавила она.

— Объясните подробнее, пожалуйста, — попросила Роуан.

— Он уже прикасался к тебе — ведь так?

— Не знаю…

— Неправда, знаешь, Роуан Мэйфейр. И румянец на твоих щеках тому доказательство. Тогда позволь мне спросить тебя, моя девочка, моя независимая, самостоятельная девочка, которая познала многих мужчин, но всегда выбирала их сама. Сумел ли он доставить тебе большее удовольствие, чем любой из твоих смертных знакомых? Не спеши. Подумай, прежде чем ответить. Он будет утверждать, что никто из смертных не может сравниться с ним в этом искусстве.

Но так ли это? Ибо цена его любви и ласки слишком высока.

— Но я думала, это всего лишь сон!

— И все же. Ведь ты его видела.

— Да, но то было сутками раньше. А касался он меня лишь во сне. Это ведь нечто совсем другое.

— Его посещения не прекращались до самой ее кончины, — с горечью сказала Карлотта. — И никакие лекарства не могли это предотвратить. Каким бы бессмысленным ни был ее взгляд, какой бы безразличной ко всему она ни казалась… Стоило ей только оказаться ночью в постели, он моментально оказывался рядом и своими ласками доводил ее до исступления, заставлял метаться и извиваться — словом, вести себя подобно дешевой шлю… — Карлотта оборвала себя на полуслове, но вдруг губы ее изогнулись в неожиданной улыбке.

 — Тебе неприятно слышать такие подробности? Ты сердишься на меня за то, что я все это тебе рассказываю? Думаешь, зрелище было приятным?

— Я думаю, что она была больна, безумна и что природа человеческая такова…

— Нет, дорогая моя, ты ошибаешься, в их связи не было ничего человеческого.