Мэйфейрские ведьмы

— Вы хотите, чтобы я поверила, что видела призрака, что этот призрак ласкал мою мать и что я, так сказать, получила его в наследство?

— Вот именно. И умерь свой гнев. Свой весьма опасный гнев.

Роуан опешила, охваченная смущением и страхом.

— Вы читаете мои мысли! И читали их в течение всего нашего разговора!"

"— Да. По крайней мере, стараюсь. Хотелось бы, однако, видеть их более отчетливо. Твоя мать отнюдь не была в этом доме единственной, кто обладал способностями. Мне было предназначено унаследовать изумруд тремя поколениями раньше. А его я увидела впервые еще в трехлетнем возрасте, причем совершенно отчетливо и столь явственно, что он мог взять меня за руку и даже поднять.

Да-да, я ощущала исходящее от него тепло. Но я отказалась подчиниться его воле. Я отвернулась от нею и велела убираться туда, откуда он пришел, — в ад. И чтобы противостоять ему, я использовала все свои силы и способности.

— И теперь я получаю в наследство этот изумрудный кулон только потому, что могу видеть его?

— Он переходит к тебе потому, что ты ее единственная дочь. Иного выбора быть не может. Изумруд стал бы твоим независимо от величины дарованных тебе способностей.

Но теперь это не важно, ибо в действительности ты обладаешь поистине мощной силой. — Карлотта вновь помолчала, окинула Роуан внимательным взглядом и продолжила: — Ты непредсказуема, да, возможно даже неуправляема, порой поступаешь непоследовательно и противоречишь сама себе, но ты сильна, очень сильна.

— Не следует меня переоценивать, — тихо произнесла Роуан.

— Много лет назад Элли рассказала мне о твоих способностях — о том, как от одного твоего взгляда увядали цветы или закипала вода… Она плакала и говорила, что ты гораздо более одаренная ведьма, чем Анта или Дейрдре, она просила меня о помощи, ибо не знала, как поступить.

«Удерживай ее возле себя как можно дольше, — посоветовала я. — Не позволяй вернуться в родной дом. Постарайся, чтобы она никогда не узнала правду и не научилась пользоваться своей силой».

Роуан тяжело вздохнула. Упоминание об Элли, о том, что она приезжала сюда и рассказывала о ней, в то время как она, Роуан, пребывала в полном неведении, вызвало в груди ноющую боль. Одна, отрезанная от всех, она жила в полной изоляции, а они — и даже эта гнусная, подлая старуха — оставались здесь…

— Да, ты права, и я вновь ощущаю твой гнев, твою обиду на меня за то зло, которое я, как ты считаешь, причинила твоей матери.

— Я вовсе не хочу злиться или обижаться на вас, — тихо ответила Роуан. — Я только пытаюсь понять, почему меня увезли отсюда…

Карлотта вновь погрузилась в задумчивое молчание, поглаживая рукой футляр с изумрудным кулоном. Потом пальцы ее сомкнулись на нем и замерли. Роуан вспомнились вдруг сложенные руки Дейрдре, лежащей в гробу.