Месть ей к лицу

Что же творится с той стороны?

Однако наличие работающего звонка, как выяснилось, не означало наличия признаков жизни в квартире. Я еще пару раз позвонила, но дело с мертвой точки так и не сдвинулось. Что ж, надо было быть к этому готовой. В силу сложившихся обстоятельств тот факт, что Вера здесь больше не живет, вряд ли должен был вызвать у меня удивление.

Однако все оказалось не так уж и безнадежно, как я было предположила. После того как я позвонила четвертый раз, дверь открылась.

Правда, не та, что мне была нужна, а соседняя.

На меня взглянуло старушечье лицо, которое если и нельзя было назвать симпатичным, то по крайней мере выглядело оно доброжелательно.

– Ты к кому, доченька? – проскрипела бабуля.

– Я к Вере, только, кажется, она здесь больше не живет, – развела я руками.

– Почему же не живет, еще как живет, – заулыбалась старушка. – Она в магазин пошла, скоро вернется, а ты сама-то кто будешь?"

"Черт бы побрал это вечное старушечье любопытство! Хотя в данной ситуации оно скорее сослужило мне добрую службу: я снова почувствовала, как мое отчаяние сменилось чувством облегчения. Спасибо тебе, бабуля, теперь я знаю, что Верка никуда не подевалась, а проживает себе спокойно в этой квартире. А в данный момент пошла в магазин.

– Знакомая, – ответила я неопределенно, но старушке этого показалось мало. В общем, я этого и ожидала.

– Работаете вместе, да? Или просто подружка? Что-то я тебя раньше не видела? – И она прищурила свои и без того маленькие глазки.

В общем, наша беседа затянулась на добрые двадцать минут, по истечении которых бабушка наконец лишила меня своего драгоценного общества, а я осталась возле закрытой вишневой двери поджидать хозяйку в одиночестве.

Прислонившись к стене, я на время отвлеклась. Интересно, как там Станислав? Что за осложнения возникли у него после операции, насколько они серьезные?

Надо же было умудриться встретить этого человека! Жила себе спокойно, проводила мирные, полубытовые расследования, стреляла из пистолета раз в полгода, дралась… Сколько надо, столько и дралась. Конечно, тут я немного поскромничала, дела у меня были посложнее и поопаснее, но… Я вспомнила, как пару дней назад играла роль живой мишени.

Я нисколько не жалела о том, что согласилась на осуществление этого безумного замысла. Нервы я себе, конечно, пощекотала прилично, что и говорить. Но я сама этого хотела. Только кто мог подумать, что вслед за первым покушением последует второе – а теперь не исключено, что попытка может повториться. Да уж, не человек, а магнит для пуль этот Гордеев. Но все-таки он мне нравился.