Метод книжной героини

Прикрываю глаза, мысленно убеждая себя, что это не мое дело, но ноги словно к месту прирастают. Надменные и едкие голоса командующего и его приспешника звучат, как хихиканье гиен, а вот Елисея совсем не слышно.

– Ты такой спокойный, Ли, – выплевывает Дьяков. – Мамочка продолжает учить тебя хорошим манерам? Какая она молодец.

– Да где там молодец? – гогочет Яровой. – Легла под какого-то узкоглазого, а теперь вот мучается.

– Она тобой гордится, Ли? Каково это – быть матерью отброса, который терпит все и с готовностью подставляет лицо под удар?

– Так ударь, Андрюш, – отвечает Елисей таким тоном, что у меня руки покрываются мурашками.

– Не-е-ет, – ехидно тянет Дьяков. – Словами бить тебя куда веселее.

Звучат уродливые фразы о маме Елисея и о нем самом. Низкие, отвратительные, жуткие. Сжимаю бутылку в пальцах, пластик натужно хрустит, а на языке скапливается ядовитая горечь. Елисей ничего не отвечает, и я даже представить не могу, что он чувствует. Любой бы кинулся в драку, но не он. Принципы сильнее? Настолько?

Мысли заходятся в бешеном вихре, правила книжной героини проносятся одно за другим. Быть с ним заодно, быть для него поддержкой.

Если бы это и правда был сценарий фантастической истории, то я закружилась бы в сияющем мерцании с криком: «Книжная призма, дай мне сил!», а после соврала, что не понимала своих действий и все вышло само собой. Но все это реальность, и мое решение взвешенное. Оно пропитано злостью и обидой за людей, которые определенно не заслуживают такого отношения. Делаю решительный шаг вперед, убирая пачку мармеладок в карман брюк, откручиваю пробку на бутылке и сворачиваю за угол.

Елисей стоит ко мне спиной, Дьяков удивленно поднимает брови и уже открывает рот для очередной гнусности, но я его опережаю.

Останавливаюсь рядом с Елисеем и выбрасываю вперед руку с бутылкой, выплескивая малиновую воду командующему гимназии прямо в лицо.

– Ой! – театрально вскрикиваю я. – Как неловко вышло! Извини!

Дьяков оторопело хлопает глазами, по его щекам и подбородку стекают прозрачные капли. Яровой угрожающе опускает голову, глядя на меня:

– Ты че, офи…

Проделываю тот же трюк, умывая и второго козла.

– Упс! Кажется, у меня проблемы с координацией! – отыгрываю роль дурочки, у которой мозгов меньше, чем у чихуа-хуа.

 – Мне так жаль. Принести вам салфетки?

– Себя отсюда унеси! – орет Яровой."

"Дьяков нервно вытирает ладонью лицо и яростно цедит сквозь сжатые зубы:

– Ли, ты свою телку…

Елисей делает шаг вперед, а меня легким движением задвигает себе за спину, касаясь кончиками пальцев локтя:

– Ну, ну… заканчивай фразу, Андрюш.

– Что у вас здесь за крики?! – слышится грозный мужской голос.

Елисей оборачивается, пронзая меня холодным взглядом:

– За дверь. Живо.