Нам с тобой нельзя

Я поясню тебе все, но прямо сейчас…

Перебиваю, чтобы не слушать пустых слов. Оправдания мне сделают только больнее. Правда обернулась для меня болезненной вспышкой перед глазами.

—Ты уже сделал все… что мог. Прости.

Вешаю трубку и выкидываю телефон. Наотмашь бью. Отрезаю себе всякий путь к тому, чтобы слушать оправдания. Теперь все встало на свои места. Теперь все стало понятно.

Со стоном срываю с себя кольцо и кидаю его вслед за телефоном. А затем вскакиваю и иду в сторону выхода из парка. Мне больше никто не нужен. Снять деньги и улететь куда угодно, подальше.

Прямо у выхода из парка перед носом тормозит огромный черный бус с тонированными стеклами. Я не успеваю и пискнуть, как меня вталкивают внутрь, перехватывая за талию.

26

НИКИТА

Я все время трачу на то, чтобы разобраться с нашим дерьмом, и порой мне кажется, что весь мир решил поиграть против меня. Некоторые склады сгорели полностью, остальные достаточно сильно повреждены, а это миллионы долларов ущерба, я уже молчу о том, что возмещать придется со своего кармана, ведь не углядел все-таки я. Хотелось бы мне, чтобы это было главной проблемой, ан нет.

Наши машины с грузом оказались немного видоизменены в плане наполнения, теперь к простой контрабанде подключалось еще несколько статей УК, а то, что водители мертвы, делают головняк болезненнее."

"Пока что я, как официально исполняющий обязанности генерального директора грузовой компании «Раштрейд», обязан ответить за липовые бумажки и тот контрабандный груз, магическим образом обнаруженный в наших машинах. Внезапно слепые стали зрячими.

Адвокаты работают днем и ночью, не сказать, конечно, что мы белые и пушистые. Нет. Как раз наоборот, но ровно половина обвинений явно притянута за уши.

Я понимаю, что это только начало нашего славного пути, а что будет дальше — большой вопрос. Пока что бьют по всем фронтам сразу. Мысли о Свете не дают покоя, и я все чаще думаю запереть ее пока что в четырех стенах. Пусть сходит с ума как хочет, мне ее безопасность важнее.

—Может ты зря тогда пожестил, босс? —Агафонов падает в кресло напротив меня, хватая бутылку с водой.

Может и зря, вот только я действовал в ответ на жесть, да и не знал я, что падаль будет играть грязно. Любой на моем месте поступил бы так же. Когда встает вопрос ты или кто-то другой. Один на один. Ты будешь убивать, чтобы выжить. А тот, кто решил возомнить себя царем, очень скоро упадет на дно, как и положено такой грязи.

—Я не знал, что все так обойдется, и Евстахов виноват сам, ты знаешь об этом, — прикрываю опухшие от недосыпа глаза.

Сам виноват, да. Надо было быть мужиком, а не прятаться под юбку своей беременной жены.

—Но я могу его понять, я бы тоже мстил, очень сильно и до смерти.