Нам с тобой нельзя
Она мое искушение, но нам нельзя. Дочь моей сводной сестры. Мое наваждение. И мое наказание.— Ты никуда не пойдешь, девочка. В комнату бегом, — она испепеляет меня злобным взглядом.— Отпусти меня, отпусти. Я хочу свободы!— Перетопчишься, — блокирую ноги своими. Нежный запах ванили сводит с ума. Мое наказание.Я никогда не дам тебе свободы.— Ты мне никто!Это я знаю, черт возьми, я счастлив, что мы чужие люди.Отрывисто разворачиваю ее к себе и, цепляя пальцами подбородок, шиплю в полураспахнутые губы:— Тем более, мне терять нечего, — сдавливаю фигурку, втискивая в пространство между двумя колоннами. Глаза Светы расширяются от ужаса.Бойся меня, правильно.
Вонзает иголки и пришивает красной нитью, что сейчас на руке болтается как умалишенного придурка, в свое время не способного отказать той, что навсегда поменяла мой мир.
Меня в ней топит, с каждым днем все больше и выбираться я не хочу и не буду.
В тоненьком надломленном голосе нет больше жизни. Света, кажется, не дышит, но и не плачет, лишь с болью шепчет:
—Ты уже сделал все… что мог. Прости.
Звонок обрывается, и я воплю в трубку:"
"—Света, твою мать! — поворачиваюсь к водиле и кричу, —газу, газу!
Синяя точка на экране продолжает мигать, но в следующую секунду я вижу резкий прыжок вперед. Внутри все замирает, и точка перестает мигать. Затухает. Да как так?! Мне сказали, что это кольцо можно было бы и КАМАЗом переехать, и все равно показывать будет с точностью до метра координаты объекта.
Сука! Мы практически добрались же! Машина виляет на поворотах, когда я слышу слова, адресованные мне Кентом.
—Босс, телефон больше не вижу.
В глазах играют мошки, потому что острая боль в виске снова дает о себе знать. Сжимаю кулаки и заставляю себя не сорваться. Когда машина резко тормозит в радиусе километра от первоначальной точки, я вылетаю из машины и на ходу раздаю приказы, сворачивая именно туда, где она была в последний раз. Шаг за шагом приближаю себя к правде, но ровно у входа в парк замечаю небрежно брошенную сумку.
—Что за?
Мои люди шерстят весь парк, обходят каждый закоулок и опрашивают людей. Я поднимаю город на уши, чтобы потом перевернуть вверх дном, вытрушивая мельчайшие крохи информации. Сидя на злополучной скамейке в непроглядную темень, снова и снова получаю сухое «чисто».
Ее нет.
А с записей камер видеонаблюдения все указывает на то, что ее украли.
Я встаю, готовый к новому бою, теперь уже с самим собой, чтобы сразу не пойти по головам и не начать душить. Тут надо мыслить здраво и с холодной головой, но, видит Бог, я пойду напролом. И не посмотрю больше ни на что. Я устрою кровавое месиво за нее. Потому что у меня нет жалости.
Чума у ворот.
27
Флешбек
МНОГО ЛЕТ НАЗАД
—Никит, а мы почему с ма и па не пошли? — маленькая девочка попыталась обхватить тоненькими ручками исполинскую фигуру мужчины сразу после того, как он прочитал ей ее любимую сказку “Маша и Медведь”, и девчушке пришлось вернуться в реальность
Из глаз малышки капали слезы, потому что она очень болезненно переносила вот такие отлучки родителей. Пусть к ней, конечно, в этот момент приезжал ее личный плюшевый медведь по имени Никита.
—Потому что родители пошли праздновать важное событие, — мужчина ухмыльнулся и усадил девочку к себе на плечи. Для него проводить время с малышкой было сплошным удовольствием. Магическим образом она научила его смотреть на мир иначе. Через призму плюшевых игрушек и детских игр на площадке.

















