Нам с тобой нельзя

Сложно даже рукой двинуть.

—Красивая дочурка у Темного. Вау просто, — мерзкий мужик напротив приближается ко мне и злобно вперяется. Он большой и это все, что удается разглядеть. Сложно держать глаза открытыми, а еще невыносимо хочется пить. Так сильно, что кажется, что упаду замертво, если во рту не окажется хоть капли.

—Послушайте…

—Цыц, цыпа, слушать будешь ты. Сейчас я сниму видео для папки и твоего ебыря. Кстати, не думал, что вы настолько извращенцы. Но да ладно, это ведь даже лучше, да? Я бы хотел именно ему побольнее сделать, и вот вам, пожалуйста, одним махом двух зайцев…

Я хочу сказать что-то в ответ, но не могу. Язык не слушается и слова выходят изо рта рваным блеянием. Мне даже не страшно, мне скорее никак. Потому что все вокруг воспринимается сквозь призму сна. Не могу до конца догнать, и еще как будто бесконечно вязко выходит смотреть вперед.

В какой-то момент я снова вырубаюсь, за что получаю шлепок по лицу. Шершавая ладонь рисует уродский узор на коже. Печет нестерпимо, но я успеваю только глотнуть воздух, прежде чем сознание покидает меня.

Это неправильно, так не должно быть. Не знаю, сколько проходит времени, может час, может пару минут, это все сливается в сплошную бесконечность. Остается лишь холод и судорога в икре, так всегда, если я замерзаю.

Перед глазами мелькают картинки из прошлого, я постоянно вижу себя в объятиях Никиты, это болезненно приятно, а еще чертовски страшно. Я теряюсь в этих ощущениях, чувствуя огромную пробоину в душе. Черно-белые снимки стоп-кадрами щелкают один за другим, на всех я разная. Каждое воспоминание острой бритвой проходится по сердцу, стоит только вспомнить наш последний разговор.

А еще мне безумно страшно за него, потому что я не знаю, что чувствовала бы на его месте. Как бы там ни было, я видела в глазах Никиты любовь, ощущала ее, какая бы она ни была, замещающая или почти родственная, но она есть.

Хочется к папе. Чтобы как раньше с разбитой коленкой прижаться и зарыться носом в грудь. Понимать, что ты в руках человека, который за тебя порвет любого.

Хочется к маме. Спросить, почему все так складывается. И поплакать на плече, вдыхая родной аромат.

Я не знаю, что должна чувствовать после всего, что узнала, не знаю и не хочу знать. Во мне горят ненависть и любовь в одном флаконе, адская и пекущая неразделимая смесь. Не к конкретным людям, скорее к ситуации, в которой я в тупике.

Мой самый оглушительный цугцванг. Лучше не двигаться, да, пап? Наблюдать. Я помню, все помню, и я не двигаюсь.

На меня снова обрушивается ледяная вода,из-за нее зуб на зуб не попадает, а тело все трясёт как в припадке. Тысячи иголок впиваются в тело, пронзая до основания.

Я уверена, что меня ищут, вполне возможно, что они уже даже близко. Возможно и другое, конечно.