Нам с тобой нельзя

Аиша без конца ходит из одного угла в другой, все пытается что-то предпринять и без конца шепчет:

—Никит, я… всего лишь на пару минут отошла от нее, — глаза полны слез, руки заламывает и вся дрожит.

Осматриваю ее ссутулившуюся фигуру и бесцветно отвечаю:

—Я не виню тебя, вы были с охраной, которая не минимизировала риски.

Во мне ноль спокойствия и минус сорок оптимизма. Грудная клетка перманентно двигается ходуном, пока мои люди устраивают дебош в доме каждого, кто мог бы быть связан с Евстаховым. Сутки я не знаю, где моя Света. Никто со мной не связывается, но в том, что это старый друг пришел отомстить, сомнений нет. Кровь в жилах стынет от осознания того, что с ней могут сделать из-за меня. Моя девочка, которая могла пострадать из-за того, что я тварь, не заслуживающая и сотой доли счастья, что подарила мне она.

Вопрос остается открытым. Если бы ее убили — мы бы уже знали. Одна мысль об этом приводит меня в ужас. Значит, вопрос в другом.

Мы наведываемся ко всем, кто хотя бы дышал криво в нашу сторону. С дружеским визитом. И пока бьемся о стенку. Евстахову не помогает никто в городе и регионе, НИКТО не осмелился бы на такое. Кишка тонка. А сам этот придурок не смог бы такое организовать, потому тупой он, да и людей ничерта нет. Значит, кто-то ему все-таки помогает, хотя бы финансово.

Все, что у нас есть, —записи с камер видеонаблюдения, а дальше…ни одной гребанной зацепки, они будто знали, как уйти незамеченными.

В кабинет заводят Наташу, и мой стоп-кран срывается окончательно. Она понимает, почему тут. С ней говорили долго и муторно, но она не сломалась. Может она и не причем.

Но что уж точно знает, что я размажу ее по стенке хотя бы за тот разговор со Светой. Плевать, что женщину в своей жизни я не бил, ни разу. Но глядя на нее, из глубин сознания вырывается зверь, способный на все.

—Рассказывай все ""от"" и ""до"", сама. Чтобы я не просил парней помочь тебе разговориться другим способом, — шепчу утробно, стараясь стоять на месте. —Пока с тобой говорили слишком вежливо.

Хотя это не так, но она слишком уверена в себе. Или во мне. Что я не буду пытать.

Мор терпеливо стоит в углу, молчаливый свидетель скрыт в тени, наблюдает, чтобы я ненароком не прикончил ее. Он думает, что она приведет нас к цели, а я хочу ее видеть на вертеле за каждую слезинку своей девочки. Уверенность друга строится на обыденной вещи: Наташу видели в компании одного мелкого бандюка, с которым у нас когда-то были контры. Я считаю это совпадением, но Мор уверен в обратном. Если она хоть как-то причастна к тому, что случилось со Светой…я не уверен, что смогу сдержаться и не придушить ее.

—У нас на нее ничего, Мор.

—Ты отлично умеешь вывести человека из себя, вот и прольется все дерьмо.