Нам с тобой нельзя

— Отпусти меня, козел, — сальные пальцы впиваются в кожу, я царапаюсь и пытаюсь вырваться, но все вокруг смеются. Он удерживает меня за талию и томно дышит в лицо. Паника захлестывает.

Как мерзко. Гадко. И страшно. Пытаюсь обернуться в поисках поддержки и сталкиваюсь взглядом с Никитой. Он расталкивает толпу и несется к нам. Ноздри раздувается от испепеляющего пространство вокруг гнева.

—Какая сладкая, — звучит в ухо. —Так и просишься, чтобы оприходовали.

Никите хватает секунды, чтобы вмазать ему по роже. Удар настолько оглушительный, что мужик резко оседает к моим ногам, и я по инерции за ним. Теплая ладонь дергает меня наверх, я цепляюсь ногой за тучное тело и подворачиваю голеностоп.

Почему так больно?! Господи, как больно! Кажется, эта боль и приводит меня в чувства окончательно.

Пальцами цепляюсь за Никиту, он одной рукой перехватывает меня за талию и поднимает, как пушинку.

Боль пронзает конечность, но я на свободе.  Утыкаюсь носом в мужскую шею, отдающую запахом спокойствия. Жадный вдох. По венам струится удовольствие и мгновенное успокоение. Он рядом.

Я полностью упираюсь в него всем телом, ощущая бугрящуюся силу, скрытую под тканью белой рубашки. Никита жадно осматривает меня, тяжело выдыхает и задвигает за спину, где я ощущаю себя как за каменной стеной. Руки сами собой ложатся на лопатки мужчины, он весь окаменел.

—Это еще что за хер с горы? — нахал кричит как резаная свинья. Выглядываю из-за спины, вижу, как мужик корчится, но затем поднимается и с кулаками набрасывается на моего «дядю».

Никита, недолго думая, бьет его головой в голову, из носа мгновенно льется кровища. Жуткий вид. Начинается потасовка, я осматриваюсь по сторонам в поиске охраны, они уже спешат к нам, но из-за большого наплыва зевак, не получается быстро дойти.

—Твой кошмар, — Никита не церемонится, хватает за шкирку и снова бьет по лицу уже кулаком. —Запомни мое лицо, шваль, — напряженная спина Никиты закрывает полностью лицо обидчика. Музыка стихает, все вокруг смотрят на развернувшееся действо, когда дружки этого пьянчужки начинают нас обступать.

Охрана перехватывает их, укладывает в пол, народ вокруг начинает поднимать шум. Женские крики, мужская ругань, все смешивается. Моя голова пульсирует.

—Ты, сука, пожалеешь. Ты знаешь, кто я? — верезжит, отмахиваясь.

—Сейчас ты без пяти минут покойник, — припечатывает уверенно Никита. Он наносит ему еще один удар, после чего мужчина отлетает к барной стойке, а Макарский продолжает идти к нему.

Он убьет его, Господи, он его убьет.

—Никита, не надо!

Мой голос тонет в какофонии звуков, я в ужасе смотрю на то, как мужчина волочит незнакомца по полу. Отмахивается от охранников, которые не пытаются даже его остановить, но что-то говорят, кивая наверх.