Нам с тобой нельзя

Привкус сигарет и мяты. Горечь приправлена моими слезами. Это самый сладкий горький поцелуй.

Я сдвигаюсь к нему так сильно, как могу, как умею, как способна сейчас. Никита замирает, не пытается меня оттолкнуть, но словно статуя сидит, пока я не дыша, не двигаясь, прижимаюсь к нему всем телом. Мои руки сжимают его лицо, остервенело, больно.

Мгновение, растягивающееся на вечность, и он с болезненным стоном перехватывает инициативу, впиваясь в меня голодными укусами. Словно изголодавшийся путник. Мы сталкиваемся языками.

Я обхватываю его широкую талию ногами, умещаясь еще ближе. Мужские руки опускаются на ягодицы, которые сейчас не прикрыты ничем, ведь все задралось до безобразия высоко, лишь голые ноги и такие же голые чувства.

Ночь скроет нашу боль. Подарит сказку.

Так думаю я, пока Никита не отрывается от меня, опуская лицо в ключицу. Тяжелое дыхание оставляет на коже ожоги. Я предчувствую дальнейшую боль. И вот мой взрыв.

—Спать. Ты идешь спать сейчас же.

—Никит, послу…

—Света, уйди. Немедленно, — кричит на меня, ссаживая с коленей. —Этого не должно было случиться. Не должно было, мать твою! Это все не случится никогда, не с тобой. Не со мной. Я никогда не коснусь тебя больше так, — он отворачивается от меня, сжимая руками бутылку виски. Присасывается к горлышку, втапливая в себя максимально много жидкости.

Я понимаю лишь одно, что снова проиграла.

Или он?

Бой с самим собой.

Мне больше не страшно, мне уже никак. Я выпотрошена морально и физически.

11

НИКИТА

Когда Света в слезах срывается наверх, я готов волком выть. Внутренности разъедает кислотой, глаза просто слепит от желания догнать и прижать к себе. Мне больше вообще ничего не надо, кроме нее, это ненормальное желание обладать переходит всякие границы допустимого.

Я напился как скотина, думал, отпустит. Сука, не отпускает меня. Не отпускает и не отпустит."

"В глазах так и стоит сцена, где она верхом на мне целует в губы, крепко прижимаясь всем телом так, что я готов подохнуть, вырвать себе руки с корнями, лишь бы не трогать. И что делаю в ответ? Что? Срываюсь к чертовой бабушке, стоит только сделать вдох. В кровь впивается ее запах и расползается по организму, сладким ядом оседая во мне. Сердце грохочет и шандарахает по ребрам. Физически больно, но как только мне срывает тормоза, я живу и дышу, поглощая каждую секунду, отпущенную мне с моей не моей нежной девочкой.

Сжимая переносицу, я пошатывающейся походкой иду в сторону выхода. Прочь, иначе натворю глупостей, за которые потом сам себе же пристрелю. Как собаку подзаборную. Веду пальцами по губам и рычу в голос, потому что это был чистый глоток воздуха, без которого я не жил просто весь этот год.