Нам с тобой нельзя

На улице сначала не разбираю куда идти, только шиплю охране, чтобы бдили, а сам навожу фокус и с трудом пробираюсь к машине, где откидываюсь на кожаном сидении. Рука все еще сжимает бутылку. Скоро раскрошится от того, с какой силой я впиваюсь в нее. Алкоголь делает только хуже. Только больнее, но я затапливаю себя им, приказывая охране вести меня в клуб Мора.

В голове вспыхивает вечер, от воспоминания которого кровь стынет в жилах.

—У нее сильное отравление, это похоже на паленый алкоголь, но я думаю, что могли и подмешать что-то, кровь я собрал, капельницу поставил.

Слова Асклепа звучали набатом в башке, пока я как на шарнирах метался по комнате с одним желанием раскромсать кому-то грудину. Да поглужбе. Так чтобы легче было достать внутренности и намотать на шею.

—Последствия.

—Организм молодой. Понаблюдаем, — он снова подошел к Свете и измерил температуру, она спала, уже спала, после непонятного забытья, бреда и невесть откуда взявшейся температуры. Полчаса назад промывали желудок, и я, блядь, чуть не подох в процессе, удерживая почти невесомую пушинку в руках. Когда и в какой момент она решила себя доконать?!

Я смотрел в ее бледное лицо и медленно сходил с ума, как верный пес тогда провел с ней сутки, без сна и отдыха. И только когда она по чуть-чуть приходила в себя, уходил, чтобы не давать прислуге лишний повод для сплетен. Дядя, который не дядя, остается с молодой девушкой в комнате. Классика жанра, да?

Но я просто следил за тем, как она дышит. Не горжусь этим, но что есть, то есть. Меня нехило так накрывало, я приходил к ней в комнату и бухал. Асклеп следил за ее состоянием каждый день и не обращал на меня никакого внимания, только напоследок выдал мне странную фразу:

—Твоя проблема на восемьдесят процентов состоит из твоего восприятия, и лишь на двадцать из самой проблемы.

Мой нечитаемый взгляд был ему ответом. Я не комментировал свое нахождение тут, и это было не нужно. Такому человеку, как Асклеп, плевать на все, главное лишь то, смогу ли я оплатить его услуги. Так что такая фраза стала для меня открытием.

Я оплатил. Чистый лист и новые документы для человека с особым прошлым. Все как он хотел, пусть, правда, на этот раз плата была из ряда вон странной.

Рашидов звонил и очень удивлялся, почему номер дочери недоступен. Недоступен, он-то уже доступен, вместе со всеми вещами, что я вернул из того логова, а вот сама Света нет. Пришлось соврать, что обиделась и не хочет с ним говорить. Это по крайней мере шибко похоже на нее.

А затем была точная и методичная работа над животным, которое коснулось моей девочки. Меня удерживали, чтобы не убил. Но в остальном я измывался.

Прикрываю глаза и тяежло выдыхаю.