Нам с тобой нельзя

Я всматриваюсь в глаза Никиты, и одновременно пытаюсь двигаться сама. Неуклюже, возможно, неправильно, но сама.

—Вот так, молодец, — помогает мне, приподнимая за талию. Стону в голос, не в силах сдерживаться. Каждый толчок как глоток воздуха. Возбужденными сосками трусь о волосатую грудь Никиты, когда он перехватывает инициативу и сильнее, жестче насаживает меня на себя. Никто больше не сжерживается. Звук шлепков разносится по комнате чистой похотью и пороком.

—Блядь, нет, хочу еще, — замедляется, сталкиваясь с моим мокрым лбом. Ноздри мужчины раздуваются, пока я пытаюсь понять, что он имеет в виду.

Все становистя понятно, когда не выходя из меня, Никита встает и несет в сторону нашей спальни, на ходу переступая через свои штаны."

"Когда мы оказываемся на огромной кровати, все перестает существовать. Остаются лишь жадные касания, губокие толчки и рваное дыхание на губах. Никита переворачивает меня на живот, опуская лицом в подушку. Приподнимает так, чтобы задница была выше, а затем одним толчком входит. И это лучшее, что со мной случалось. Кричу, агонизируя, не в силах выдерживать это все. Он снова и снова входит в меня, целуя плечи, лопатки, поясницу. Сильнее, глубже. Я возношусь на самую высокую точку, а затем падаю, крошась на миллиарды кусочков. На последнем издыхании кричу:

—Никита, — он обхватывает мои сжатые в кулаки ладони и изливается на поясницу, после чего размазывает семя по коже.

—Теперь ты не будешь думать всякие глупости? — задыхаясь, шепчет мне в ухо, пока я обезвдижено лежу на смятых простынях, пропитанных нашим запахом безумия.

Теперь думать вообще не получается. Никак.

—Я люблю тебя, — хриплю.

Никита смеется и заваливается сверху так, что я снова ощущаю подрагивающий член.

—Я тебя люблю больше жизни, — после этих слов я понимаю, что плавно начинаю погружаться в сон. В коконе его рук, тела, запаха. Он во мне, на мне и со мной.

Мне спокойно и легко, пока что-то не прерывает прекрасный сон. Странный звук, мешающий продолжить прекрасный заплыв в океане нежности. С трудом разлепляю веки, не понимая даже, сколько времени прошло. На спине все стягивается. Между бедер ноет, но эта боль такая приятная, в отличие от гадкого звука…мобильника? Осторожно выпутываюсь из стального захвата своего мужчины и голая шагаю на звук настойчивой трели. Это Никита у нас спит как убитый при любых обстоятельствах, а мне точно нужны тишина, темнота и покой.

Яркий экран светится на полу, я подхожу, цепляю пальцами средство связи и чисто машинально читаю входящее.

Нет, ну быть этого не может.

Во мне начинает бушевать такой гнев, что все радостное будто бы корова языком слизала.