Нас будет трое

Я не воспринимал всерьез ее редкие заигрывания – ты ведь знаешь, она вела себя так со всеми… я не оградил тебя от нее, вовремя не опознав угрозу, хотя должен был… но, золотая моя, пойми: я знал, как она тебе дорога. Я не хотел причинять тебе боль. И кроме того, что не назвал тебе ее имени, был с тобой в остальном абсолютно честен…

Он выдохнул и его дыхание прокатилось мурашками по моей коже. И все же я нашла в себе силы, чтобы прорвать кольцо его объятий, требовательно взглянуть в глаза…

– А по-моему, ты лжешь мне даже сейчас. У нас ведь все разладилось еще до того, как ты привел домой Мишу. Я помню, как ты однажды отверг меня, отказал в близости…

– Это было только раз, родная. Один раз. В тот самый день, когда она позвонила мне и сказала, что нам нужно поговорить… И я почему-то предчувствовал, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Я был встревожен, обеспокоен… и неспособен ни на что, кроме как думать, чего она от меня хочет. Все пытался мучительно вспомнить, что было в ту ночь, много лет назад… и никак не получалось.

Он говорил это все горячо, убежденно, но я уже не могла верить ему так, как раньше.

– А где Миша? – спросила с тревогой, только теперь осознав, что Валера приехал один. – Он же не…

– Он не с ней. Я оставил его у Семеновых… ненадолго. Просто очень хотел тебя увидеть…

– Увидел. И что дальше?

– А дальше…

Он мотнул головой и вдруг неожиданно, горько рассмеялся.

– Знаешь, я постоянно, перманентно думаю обо всем этом. И понял лишь одно: если ты усомнилась во мне, значит, я недостаточно показывал тебе, как люблю. Значит, перестал уделять тебе столько внимания, сколько тебе было нужно. И в дальнейшем… я просто готов бесконечно напоминать тебе о том, что ты для меня значишь. Готов завоевывать тебя заново хоть до самого конца жизни. Готов ждать…

– А если я ко всему этому не готова? Если ничего этого больше не хочу?

Я заметила, как расширились его зрачки, словно от внезапного приступа боли, как чернота почти затопила чайного оттенка глаза…

Но он смотрел по-прежнему твердо и непреклонно.

– Я все равно буду надеяться. Потому что никого, кроме тебя, не хочу. Потому что люблю… как можно любить только раз в жизни.

Я не знала, как на это реагировать. Поэтому коротко кинула:

– Мне пора. Холодно.

Он кивнул, двинувшись следом за мной тенью. Уже у самого подъезда, когда я готова была распрощаться, сказал:

– Хотел, чтобы ты еще кое-что знала. Я начинаю судиться… с этой женщиной. Намерен лишить ее всех прав на ребенка и заставить ответить за все… что случилось. И был бы благодарен, если бы ты согласилась выступить на суде в качестве свидетельницы…

Мои губы рефлексивно поджались.

– Так вот зачем ты приехал на самом деле…

– Нет. Неужели ты совсем меня не услышала?..

– Прощай, Валера.