Назови меня женой

Ни-че-го!

Не в интересах Бергера двойное убийство. Он пожилой человек. У него смешливая жена Эмма и дети за границей.

Холодно, господи, как же холодно!

Возвращаюсь в номер и на автомате накидываю ветровку Никиты. Сразу становится теплее. А еще его запах. Такой родной… От него и на душе легче.

Сажусь на диван, поджав ноги. И упершись взглядом в одну точку, пытаюсь понять, как жить дальше. За те три часа, прошедшие с момента гибели Архипа, мне пришлось несладко. И хоть покойник в опознании не нуждался, ноги сами понесли меня к распластанному на полу мужу.

Сколько раз я желала ему смерти?! Сколько раз грозилась уйти! И ушла ведь… В соседний дворик, правда. Но если бы не Никита, лежать бы мне сейчас рядом.

Бергер, говорите? Чепуха! Он точно не мог. А вот кто-то из родственников Архипа в погоне за наследством старого Пантелея запросто решился бы на устранение проблемы. Зная Архипа, его гадкий язык и сомнительные комплименты, то у любого из его родни был мотив. Сбивчиво отвечаю на вопросы следователей и ухожу наверх. Вот только в собственный пентхаус идти не хочется. Да еще торчать там в одиночестве. Ждать, из какого угла вылезет мой убийца. Спасибо Никите. Сунул в руки карту от номера и прошептал требовательно.

— Иди ко мне.

А сам остался улаживать проблемы с полицией и персоналом.

«Тут главное, чтобы гости не разбежались, — думаю по привычке и тут же обрываю себя. — Да какое мне дело до них? Убегут, явятся снова! Скидки и всякие дополнительные ништяки всегда помогают привлечь публику.

«О чем я думаю, господи!» — шепчу устало и, обхватив себя руками, снова плетусь в спальню. Ложусь поперек кровати и, прижав к себе край Никиткиной куртки, вдыхаю запах любимого. Пусть не сразу, но от осознания безопасности немного легчает.

Я не одна. Никита рядом.

Уехать бы. Домой или на острова. Все равно, куда. Только взять детей и никому ничего не сказать.

Отдышаться, набраться сил и наконец решить, как нам жить дальше.

Вздыхаю, отчетливо понимая, что никуда я уехать не смогу. Тем более сейчас. А Никита? Сможет ли он понять и подождать еще немного? Пореветь бы. Оплакать Архипа. Он, наверное, заслуживает. За наши пять лет брака случалось и что-то хорошее. Особенно, поначалу. Но не могу. Глаза как были, так и остались сухими.

А услышав стук, подскакиваю с кровати и подлетаю к двери.

Вот только в последний момент останавливаюсь. Если меня нашли в номере Никиты и пришли убивать, то могут выстрелить через дверь. Пробьет.

Но мне нельзя умирать. У меня дети!

Прислоняюсь к стене и глухо спрашиваю.

— Кто?

— Ерема, открывай, — слышу знакомый шепот и старое детское прозвище — производную от девичьей фамилии.

Распахиваю дверь и, как только Никита заходит в номер, приникаю к любимому. Кладу голову на грудь и, подняв лицо, шепчу чуть слышно.