Назови меня женой

— Ну что там?

— Жизнь продолжается, — бурчит Макаров, целуя меня. И войдя в комнату, устало плюхается на диван. Тянется к ноутбуку.

— Я снял номер на твое имя, — усмехнувшись, кидает на журнальный столик электронный ключ и свой телефон.

— Повесил там камеры наблюдения. Посмотрим, может, кто заглянет на огонек.

— Думаешь? — спрашиваю с придыханием и никак не могу поверить, что оказалась права."

"— Мне показалась странной гибель Лауры. И вероятнее всего, винить в этом двойном убийстве Бергера как-то грешно. Ему наоборот мир нужен, как никому другому. Иди ко мне, — шепчет Никита. И я в тот же момент оказываюсь рядом. Прижимаюсь к Макарову и мечтаю только об одном. Поскорее бы этот ад закончился. А еще предстоят похороны. Разборки с наследством. Наверняка родственники мужа потянут свои потные ручонки к нашей собственности. А я же мать, и ни за что не обделю своих детей. По крайней мере, постараюсь сохранить отель и остаться живой. Хотя мне самой эта махина ну на фиг не нужна. Для Архипа «Жемчуг» был самой главной составляющей жизни. А для меня — лишь способ жить безбедно. А еще — источник постоянных проблем.

— Яна, — по-свойски толкает меня Никита. — Джеймс Бонд отдыхает. Я снял для тебя номер. Поднялся туда. Отключил телефон. Помял постель и забрызгал стенки в душевой кабине. Создал эффект присутствия.

— Зачем? — выдыхаю я, все еще не понимая, что затеял мой любимый. К чему эта игра в шпионов?

— Если я не ошибаюсь, Яночка, то ночью тебя должны навестить. Слишком соблазнительная приманка. Вдова одна в номере. Понимаешь?

— Нет еще, — усмехаюсь горько. — Думаешь, женихи привалят?

— Дурында, — ласково шепчет Никита и, чмокнув меня в лоб, продолжает деловито. — Если тебя заказали вместе с Архипом, то придут ночью. В тот номер. А я там камеры понаставил. Потом посмотрим и поймем, кто именно стоит за покушением на Архипа. И почему под раздачу попала Лаура?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​45

— А ты можешь устанавливать камеры? — спрашиваю с недоверием. Всматриваюсь в суровое и мрачное лицо. Мысленно отмечаю тонкую складку губ и наморщенный лоб.

Хочется ладошкой разгладить межбровку.

О чем я, господи? Муж с дырой в груди лежит в местном морге. Я сама осталась чудом жива. А меня, идиотку, волнуют морщины Макарова!

— Я все умею, — мягко заверяет меня Никита. Снова целует. На этот раз в макушку. А я в порыве чувств хватаю его ладонь и прижимаю к своим губам.

— Вот смотри, — слегка толкает меня Макаров. — Помнишь брошку, что я днем подарил? Где она, кстати?

— Я к ужину переоделась. А блузку на кровать кинула.

— Теперь понаблюдаем, — тыкает мышью Никита. — Сейчас посмотрим на твою спальню? Наверняка ничего стоящего.