Не отрекаются, любя...

И больше, чем наличие двух спортивных парней с рациями, Марка смущало, что они вооружены.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы так охраняли варёную рыбу? — припав к очередному окну, что светилось в подвальном помещении, тихо спросил Марк.

— А ты когда-нибудь видел голую бабу, работающую на консервном заводе? — кивнул наверх Мамай, прячась за нечто вроде мусорного контейнера.

— О, чёрт! — выдохнул Марк, задав голову. Там наверху, в одном из старых цехов, что безошибочно угадывались по окнам: огромным, во всю стену, застеклённым мелкими квадратными «глазками», часть из которых была разбита, стояла женщина в нижнем белье и судорожно, торопясь, не сняв резиновых перчаток, в которых работала, курила. Наспех затягивалась сигаретой, не замечая ни холода, ни ветра, что наверняка разгуливал, врываясь в оконные прорехи.

— А я думал это миф, что наркотики фасуют голые бабы, — признался Марк.

— С некоторых пор мне и голые бабы кажутся мифом, — усмехнулся Мамай, и постучал Марка по плечу. — Уходим.

Марк и не мечтал, что им повезёт прийти и уйти незаметно. Но им повезло.

Не сказать, чтобы победа была чистой. Мамай отправил в чистый нокаут одного из охранников. Марк приложил второго по темечку тросорезом. Но это почти не считается: Марк увидел, что хотел, и они ушли.

У них, конечно, пока не было никаких доказательств, одни догадки. Но это было куда больше, чем ничего.

Переодеваясь после душа в чистые джинсы, чёрную толстовку с капюшоном и кожаную куртку — нечто в чём его не выгонят из клуба, Марк решил, что о заводах он подумает потом.

«Я хочу пойти и переспать с мужиком, если он мне понравился, просто потому, что он мне понравился», — сказала Белка.

«Так почему бы мне не стать этим мужиком?» — сказал себе Марк, входя в клуб.

— Ромео с Джульеттой — сказка. Выдумка, Вера, а это жизнь.

— И в этой жизни, мама, ты ни разу не пошла мне навстречу. Ни разу меня не услышала. Ни разу не поддержала. Что бы я ни чувствовала, о чём бы ни горевала, какой бы радостью с тобой ни делилась, ты всё время делала наоборот. Я плакала, что Марк уехал — ты надо мной смеялась: так тебе и надо. Ты же предупреждала! Я радовалась своим пусть небольшим, но успехам, когда открыла фирму, получила первый заказ — ты фыркала: да какие это деньги, сидела бы лучше при зарплате, ничего у тебя не получится, обесценивая заодно и мои успехи. С самого детства ты обесценивала не только мои успехи, но и мои желания, и мои чувства. Я хотела одну куклу, ты покупала другую — ту, что нравилась тебе. Хотела одного фасона юбку, а носила другого — того, что приглянулся тебе. Ты даже на выпускной не купила платье, что выбрала я — заказала у швеи из какой-то пропахшей нафталином ткани, что сто лет хранилась в чемодане, и отправила меня в нём.

— Это, между прочим, была очень дорогая ткань.