Не отрекаются, любя...

Но я не смогла, хотя думала, что он уже умер: от ран, от потери крови, но всё равно не смогла разжать руки. И теперь всё есть у тебя.

По её щекам текли слёзы. Первый раз Вера видела, что Файлин плачет.

И, кажется, первый раз она говорила всю правду.

— Поэтому я больше не хотела его видеть и сказала меня не искать. Я знала, что он всё равно вернётся к тебе. Раньше или позже, это бы всё равно случилось. Он так тосковал по тебе. Звал во сне, в бреду. И всегда любил. Тебя одну. Белка, — усмехнулась она. — Но я думала, что у меня будет то, о чём он никогда не узнает. Это будет меня утешать. Его малыш. Вся моя нерастраченная любовь, что не пригодилась его отцу, досталась бы ему. Но… я не смогла. Моё слабое тело было слишком изранено, чтобы выносить ребёнка, — с трудом договорила она и замолчала.

Её бледный лоб покрылся испариной. Частое дыхание вздымало грудь, но казалось, терзало — Файлин едва с ним справлялась. Едва дышала. Едва держалась. Ни на что другое у неё больше не осталось сил. И брать их ей было неоткуда.

— Мне жаль, — сглотнула Вера комок в горле, глядя на её истерзанное огнём и болезнью тело. По её щекам тоже текли слёзы. Она вытерла их рукой. — Мне правда жаль, Файлин. Я никогда тебя не знала. И, наверное, предпочла бы не знать. Но мне понятны твои чувства. Твоя боль. Твоя тоска. Твоя ненависть. И твоё желание познакомиться со мной. Пусть даже так, — она вздохнула. — Жаль, что любят не тех, кто лучше. Потому что ты лучше меня. Жаль, что он не вернулся к тебе. Потому что я без него справилась, а ты нет. Жаль, что это говорю тебе я, а не ты мне, — взяла её Вера за руку. И сжала ледяные пальцы. — Но уверена, окажись ты на моём месте, ты сказала бы мне то же самое, — она набрала воздуха в грудь. — Я не считаю себя ни в чём перед тобой виноватой. Но я прощаю тебе твою ненависть и обещаю: всё, что ты сделала для меня, даже не желая этого — не зря. И всё, чем пожертвовала — не напрасно. Я не знаю, что будет, не знаю, что должна буду сделать, но обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы он был счастлив. Всё, что смогу, потому что не отрекаются, любя. А я люблю его. Слишком давно и слишком сильно. Его одного. Всегда. Спасибо, Файлин. За всё. Прости, но мне надо идти и всё же доделать чёртову комнату, даже если она никому никогда не была нужна.

Вера хотела встать, но Файлин не отпустила. Сжала её руку.

— Просто живи, — прошептала она. — Живи. Это всё, что ты должна для него сделать. Даже когда невыносимо захочется умереть, как мне — живи.

Файлин вздохнула, слепо глядя перед собой. Её пальцы выскользнули из Вериной руки.

— Ваан, — кивнула Вера женщине, стоящей в дверях.

— Мама, пусть он придёт, — чуть слышно сказала Файлин. — Я хочу попрощаться.

— Он здесь, Сверчок, — так же тихо ответила Ваан.

— Это хорошо, — кивнула Файлин. — Хорошо.