Не проси прощения (СИ)

Такое ведь вполне может быть, ему это и врач говорил. Никаких, мол, волнений, пациентке нужно находиться в покое, иначе всё может повториться.

Покой с возвращением к мужу был несовместим, Виктор это понимал. Но смириться не получалось.

Было больно и обидно. За себя и за Иру. Столько счастливых совместных лет! И всё потеряно почти в одночасье. Словно он по-настоящему не ценил то, что между ними было. Словно не дорожил ни любовью, ни семьёй.

Тогда Виктор отмахивался от подобных рассуждений — нет, не может быть, конечно, дорожил и ценил! А теперь вот думал, что так оно и было.

30

Виктор

За прошедшие годы Горбовский много и упорно думал и рассуждал о случившемся — хотел понять (и, желательно, принять) самого себя. Принять так и не получилось, по крайней мере, до конца — Виктору, как и практически любому человеку, хотелось быть лучше в собственных глазах. Но, как говорила Ира, «не выходил у Данилы-мастера каменный цветок».

А вот понять… Да, пожалуй, получилось. Хотя понимание далось нелегко и больно.

Ира, несмотря на то, что сопротивлялась ещё до замужества, досталась Виктору в целом легко. Он сильно влюбился и получил желаемое быстро — и трёх месяцев не прошло. Потом они стали жить вместе, Ира забеременела, они поженились. Простая и старая как мир история любви без особых страданий. Горбовский даже не думал никогда — по крайней мере, до развода, — как ему повезло, что всё получилось именно так. Другие люди годами не могут найти своего человека, а когда находят, он может оказаться занят. Приходится, если хочешь семью, жить не со «своим»…

И, как это часто случается с тем, что получил без должного старания, в сознании Виктора не закрепилась мысль, что семьёй надо дорожить. Нет, формально он это понимал, тем более что его родители всегда дорожили друг другом и Горбовский впитывал это с детства. Но только формально. Никогда раньше не сталкиваясь с кризисом в браке — миновали их с Ирой извержения вулканов, увы, — Виктор попросту не имел понятия, как с ним справляться.

Подобное знание далось ему слишком дорого. Зато теперь Горбовский мог как по нотам разложить собственные поступки и рассказать, как нужно было действовать, чтобы не попасть в то дерьмо, в котором он жил сейчас. Да, всё стало очевидным. Однако понимание не снимает вины за случившееся, да и надежды на прощение не даёт. Если только на Божественное прощение… Богу-то, если он существует, наверное, проще заглянуть в душу и увидеть там всё, о чём Виктор передумал за годы одиночества. Какие выводы сделал, глубоко ли раскаяние, принято ли искупление. Людям объяснить это всё… практически невозможно. Особенно если они не желают слушать, как Максим и Марина. И как Ира.