Не проси прощения (СИ)

Горбовский никого не осуждал и не обвинял, просто констатировал факт — никто не захотел пойти ему навстречу даже в малости, хотя бы всего лишь выслушать объяснения. Пусть они были бы нелепые. Но хотя бы выслушать. Все настолько обиделись, что забыли: он тоже человек. Сволочь, конечно. И предатель. Но человек всё-таки, а не балласт, который можно взять и выбросить за борт.

Горбовский понимал, откуда растут ноги у такого отношения, и потому не обижался. Он и сам «выбросил за борт» Иру и детей, когда начинал интрижку с Дашей. Поэтому, когда всё вскрылось, они ответили ему тем же…

— Не в этом дело, пап. Я, конечно, хотел бы, но сейчас речь кое о чём более важном, а не о моих хотелках. Мы можем встретиться? Мне нужно показать тебе… один документ.

— Документ? — Андрей Вячеславович явно не ожидал подобных слов. — Хм… Хорошо. Приезжай к нам в загородный дом, мы с матерью сейчас здесь.

— Сегодня можно?

— Можно.

Виктор положил трубку и вздохнул, ощущая себя так, будто только что пробежал несколько километров.

Жаль, что до финиша ещё далеко…

55

Виктор

Отец изменился. Постарел, да. И сильно, всё-таки двенадцать лет… Виктор видел его фотографии в Ирином альбоме, но фотографии — одно, а жизнь — совсем другое.

Андрей Вячеславович, высокий и такой же лысый, как Виктор, сильно похудевший, смотрел на него хмуро, но, по крайней мере, без неодобрения. Голубые глаза, ставшие за прошедшие годы более выпуклыми и водянистыми, блестели, словно от непролитых слёз.

Мама, по-прежнему стройная, но уже не темноволосая, а полуседая, эмоции, в отличие от отца, сдерживать не стала. И как только Виктор приблизился к крыльцу их загородного дома, побежала навстречу и крепко обняла, расплакавшись.

— Витя, наконец-то! Я уж думала, ты никогда к нам не приедешь!

— Извини, мам, — прошептал Горбовский, погладив женщину по волосам. И вспомнил, что говорила Ира. Действительно, надо было давно проявить инициативу… Но он тупил. Ему казалось, раз мать крайне редко соглашается на встречи, значит, не желает видеть, а отец в таком случае тем более. — Я тугодум. Пойдём в дом, а то замёрзнешь. Зима, а ты в одном шерстяном платке выскочила на улицу, а папа вообще…

— А я в шерстяном свитере и тёплых брюках, — отрезал Андрей Вячеславович, подходя ближе, и хлопнул Виктора ладонью по спине. — Но и правда пошли. Мать, как узнала, что ты приедешь, сразу пирог в духовку поставила. Твой любимый, с яблоками.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Горбовский, следуя за родителями. Хотелось сразу начать разговор о деле, но Виктор сдержался. Сначала всё-таки попьёт чаю, уважит мамины старания. А то если с порога заявить об Ириных проблемах, настроения на пироги уже ни у кого не останется. У него и сейчас не особо оно было, но обижать маму не стоило.