Невыносимое одиночество

Повернувшись к слуге, он спросил:

— Вы последите за тем, чтобы у них было все необходимое? Я скоро приду и принесу перевязочный материал и лекарства. Но сначала мне нужно встретиться с одной персоной…

Говоря это, он почувствовал горечь.

Как только он вышел, граф поднялся.

— Он не должен приводить сюда шведов! Нам здесь не нужны посторонние. Как ты себя чувствуешь? — спросил он жену.

— У меня был просто шок. Но я тоже считаю, что мы сможем пережить это. Не все же так простодушны и доверчивы, как Микаел. Здесь могут оказаться и шпионы! А нам это не нужно! — она со стоном снова опустилась на диван. — Как все это могло случиться, не понимаю!

Микаел быстро шел через двор к строению, которое, скорее всего, и было каретником. Издали он увидел стройную, черную фигуру.

Он весь дрожал от возмущения.

— Как Вы решились на такое? — укоризненно произнес он. — Вы чуть не сделали меня виновником убийства! И то, что они остались живы, не Ваша заслуга!

Она улыбнулась. Терпеливой, проницательной улыбкой.

— Они слишком тяжелые, — коротко заметила она. — Им не следовало подниматься на галерею.

Микаел вспомнил, что незадолго до этого она стояла на том же самом месте! Конечно, она была намного легче их, в этом она была права. Но все-таки!

— Это была запланированная попытка убийства! — с возмущением произнес он. — Вы прекрасно понимаете, что я могу доложить об этом губернатору Риги!

— Ты так и сделай, — задиристо произнесла она, словно именно этого и желала. — Не выломаешь ли ты дверь, о которой я говорила?

— Нет, — ответил Микаел. — Я больше не желаю участвовать в Вашей дьявольщине!

— Мы не должны терять времени, — сказала она, будто бы не слыша его слов. — Давай же, поскорее!

— Нет, я…

Женщина посмотрела на него. Глядя в ее удивительные глаза, Микаел почувствовал странную слабость. Кожа на ее лице была такой тонкой, что веки отливали голубизной. На губах у нее играла улыбка, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Эта улыбка была преисполнена сознанием волевого превосходства.

С яростью выдохнув, он повернулся и вошел в каретник. Он презирал себя за слабость, но все его желания теперь сводились к тому, чтобы покончить с этим домом и навсегда покинуть его. Ему осталось только принести лекарства раненым — и это все! Он так решил.

Дверь в углу каретника была заперта очень прочно. Никакие ключи не подходили. Он обернулся, чтобы спросить что-то у дамы, но та уже ушла. Он различал в темноте лишь стоящие в ряд кареты."

"Яростно фыркнув, Микаел схватил стоящий у стены топор. Одним ударом он сбил замок: его собственная ярость дала ему силы. Замок разлетелся на куски, и он рванул на себя испорченную дверь.

Перед ним было небольшое, темное помещение, заваленное сбруями, упряжью и прочим старым хламом.