Невыносимое одиночество

 — Что она, собственно, хочет?»

Он рассказал им про несчастье на галерее, но ни словом не упомянул о своем участии в этом: этого бы ему никто не простил.

— Значит, они ранены, — сурово произнес настоящий граф. — Что ж, это нам на руку. Молодой человек, в домике, что расположен рядом, есть ружье. Принесите его, и мы втроем направимся в дом… Нет, нет, стрелять мы не будем! Мы только прогоним этих паразитов. За дело!

Микаел выполнил его просьбу. Он решил, что женщина была его женой, по возрасту они подходили друг другу. Но он не понимал, почему она осталась за дверью. Он решил, что они сами решат свои супружеские проблемы, он устал от всего и хотел поскорее уйти отсюда.

Когда он вернулся, оба были уже на ногах. И они втроем направились к главному зданию: Микаел и двое опиравшихся на него мужчин.

Только теперь, пересекая двор, Микаел заметил, что идет снег, и он шел уже давно, а Микаел в своем возбуждении не обратил на это внимания.

Щенок вышел наружу, ему явно не хватало Микаела. Он плелся через двор, свесив набок больное ухо. Увидев Микаела, он бросился к его ногам, так что тот остановился. Наклонившись к собаке, он спросил с нежностью в голосе:

— Кому принадлежит это жалкое существо? Это Ваш щенок?.

— О, да, — неохотно произнес законный граф. — Он все еще жив? Это неудачный экземпляр, он не должен был выжить.

— Но это же прекрасная маленькая душа, — возразил Микаел.

— Душа? Весьма странное выражение применительно к собаке. Нет, он не представляет собой никакой ценности, мы как раз собирались его убить, но нас самих схватили.

Микаел был совершенно подавлен его словами.

Справиться с Биргиттой и слугой оказалось делом нетрудным — стоило лишь пригрозить им ружьем. Двое других в счет не шли. Микаелу было поручено привести шведского офицера и двух солдат, чтобы те охраняли пленников.

— Как мне отблагодарить Вас, молодой человек? — спросил хозяин имения, уже достаточно твердо стоя на ногах."

"Микаел устал от всего. Ему не хотелось видеть Биргитту, единственную девушку, к которой он испытывал влечение. Теперь с этим чувством было покончено, оно развеялось, как пыль на ветру.

— Мне ничего не нужно. Помиритесь с Вашей женой, и я буду этому рад.

— С моей… с кем?

— Не знаю, кем она Вам приходится. С хозяйкой этого имения.

Граф наморщил лоб. И тут Биргитта воскликнула:

— Но, Микаел, любимый, ты не можешь так поступить! Я не виновата, разве ты не видишь? Я ничего не знала, ни о чем не подозревала!

Он бросил на нее последний взгляд. Страсть его уже умерла, ее ничто уже не могло вернуть к жизни. И это была всего лишь страсть, теперь он это понял. Он стремился к ней так, как самец по весне ищет себе самку. И это он называл любовью!

Микаел был не первым в истории человечества, кто спутал эти два понятия.