Никому о нас не говори (СИ)

А Тимур неожиданно просто хрипло смеётся. Слегка запрокидывает голову, и с его каменных скул и стиснутой челюсти исчезает напряжение.

Это вводит меня в ступор. Горин всё-таки поехал крышей? У него припадок? Но смех Тимура замолкает уже через секунду. Так же резко, как и начался. Горин медленно опускает голову. Снова встречается со мной взглядом, прожигая своим раздражением.

— Тебе твой грёбаный нимб на башке не жмёт? — летит с губ Тимура.

Я ощущаю болезненный удар сердца в груди. Я не отвечаю на вопрос. Просто шумно проглатываю его в себя. А Тимур уже понижает голос до шипения:

— Хватит быть такой идеальной.

Зачем ты приезжаешь сюда? Заняться больше нечем?

— Я просто помогаю тебе, — произношу тихо и честно.

А в ответ Тимур резко хватает меня за плечи. Сжимает их так, что я приоткрываю рот от боли и ловлю губами воздух. Но отвести взгляд от лица напротив с играющими на нём желваками не могу.

— Зачем?! — рычит Тимур, встряхивая меня как тряпичную куклу. — А? Зачем ты вообще решила мне помогать? Назови хоть одну причину для этого!

Его дыхание частое и рваное. Ноздри раздуты, и в таком полумраке глаза Тимура кажутся дикими.

Если бы взглядом можно было испепелять людей, то сейчас бы через его пальцы, стискивающие мои плечи, просочилась горстка пепла. Что я могу ответить на эти вопросы? Только правду. Я не боюсь сейчас Тимура. Я просто хочу, чтобы он хоть что-то понял.

— У тебя никого больше нет, — вполголоса произношу я. — Тебе же не к кому обратиться за помощью.

Я чувствую, как пальцами Тимур всё сильнее вдавливается в мои плечи. А его лицо… Мгновенно оно становится ничего не выражающим. С него пропадают все эмоции. Стираются за секунду. Как и взгляд.

Он тухнет, становясь пустым.

— Уйди, — сдавленно шепчет мне Тимур и так резко отпускает свои тиски, что я теряю равновесие, с размаха приземляясь попой на диван.

— Тимур… — осторожно начинаю я, но по веранде уже разлетается грубый крик, звенящий во всех её окнах.

— Я сказал, пошла отсюда на хрен! Уйди! — орет Горин. Кулаки его сжимаются, а тело дрожит так, как будто сейчас через него пропускают не одну сотню вольт.

И я подскакиваю с дивана как с катапульты. От этого крика сердце долбится о грудную клетку, руки и ноги трясутся, в глазах уже литры слёз… Я быстро надеваю кроссовки, хватаю свой рюкзак с пола и вылетаю с веранды.

За спиной громко хлопает дверь, а сама я несусь отсюда прочь, спотыкаясь о кривые стыки дорожки.

Но перед самой калиткой моё тело будто свинцом наливается. Я замедляю шаг, а вот пульс во мне, наоборот, становится неуправляемым.

Между рёбер жутко печёт. И это жжение — ощущение злости. Какой-то грызущей ярости. Мне очень хочется закричать. Вот прямо здесь, посреди тёмного двора и полулысых садовых деревьев.

Я хочу кричать от обиды.