Никому о нас не говори (СИ)

А мне нужно несколько секунд, чтобы облизать сухие от волнения губы и так же хрипло ответить:

— Привет.

Какие-то мгновения мы молчим. Сжавшись в напряжённый комок на диване, я всматриваюсь в лицо Тимура. Выискиваю на нём следы побоев: ссадины, кровоподтёки. Но ничего не замечаю. Уже неплохое начало…

— Решила дождаться? — Горин отмирает и направляется к столу. Ставит на него пакет, в котором тут же гремит что-то стеклянное.

С трудом нацеживаю слюну во рту, чтобы не чувствовать это противное першение в горле. И только потом говорю:

— Решила.

Тимур как-то рвано вздыхает.

Он достаёт из пакета несколько стеклянных бутылок. В полумраке я не могу разглядеть этикетки, но догадаться, что это, несложно. Вряд ли Тимур купил себе лимонад. Я хмурюсь, а он тем временем продолжает выкладывать содержимое пакета на стол.

— Голодная? — спокойно интересуется Горин, а потом усмехается: — Котлет, правда, больше нет, но я купил бич-пакет*.

Чувствую, что спокойствие, которое сейчас демонстрирует мне Тимур, напускное. Даже в серебристом полусвете фонаря с улицы я замечаю — его плечи напряжены, а движения татуированных рук какие-то чересчур резкие.

— Тимур, а тебе обязательно было драться прямо сегодня? — на одном дыхании произношу я.

На секунду он застывает у стола. Перестаёт выкладывать еду из пакета. Потом просто берёт одну из бутылок, и через секунду я слышу характерный «чпок». Тимур открывает стеклянную тару.

Обернувшись ко мне, он подпирает пятой точкой стол, подносит к губам бутылку и делает несколько жадных глотков из неё. А после тяжело выдыхает, ставя её рядом.

— Ну… — хмыкает Тимур и расслабленно совершает привычный жест: прячет ладони в передних карманах джинсов.

— Мне позвонили, сказали есть вариант размяться и заработать.

Я плохо вижу лицо Горина. Оно скрыто от бликов фонаря, но по наклону его головы понимаю, что он смотрит прямо на меня. Я всем телом ощущаю тяжесть его взгляда. И больше не чувствую той теплоты, что собирала возле себя все эти часы, завернувшись в плед.

— Несколько дней назад ты лежал пластом. У тебя до сих пор глаза красные. Мало тебе в прошлый раз по голове дали? Тебе вообще к врачу надо было, а ты берёшь и снова едешь туда, — чётко и с осуждением проговариваю я.

— Ничего не случилось, сегодня бой был лёгким. Пять ударов — и вуаля. Я победил. Кстати, — Тимур тянется опять к пакету. Достаёт оттуда какой-то свёрток и лёгким движением пальцев разрывает его. А потом делает к дивану шаг, протягивая мне несколько бумажек. — Держи.

Много времени мне не нужно, чтобы разглядеть: в его руках деньги. Перед моим носом сейчас пятитысячные купюры.

— Зачем? — перевожу взгляд с оранжевых бумажек на Тимура. Смотрю на него снизу вверх, изумлённо распахнув глаза.