Одиночка

Дед твой тоже, бывалоча, как что не по нем, так глазищами зыркнет, словно ножом ткнет. Ажно сердце заходится. Ох, погибель бабья будет, — ворчала она, всматриваясь ему в лицо. — Озера синющие, а не глаза человечьи.

— Вы никак, бабушка, всю семью мою знавали, — удивился Елисей.

— Ну, всю, не всю, а деда с бабкой точно знавала.

— Так, может, вы тоже из Пригорской? — на всякий случай уточнил парень.

— Нет. Я под Пятигорском жила, — усмехнулась старуха.

— А откуда семью мою знали тогда? — не унимался Елисей.

— Жизнь сводила, — загадочно усмехнулась старуха.

«Темнишь ты чего-то, бабка», — подумал парень, задумчиво разглядывая ее.

— Да ты худого не думай, — словно прочтя его мысли, вздохнула бабка. — Меня дед твой в жены хотел, да родители не отдали. Сговорена уж тогда была. Ну, а потом он Степаниду за себя и взял. Оттого и про глаза знаю.

«Похоже, дед у меня еще тот ходок был, — фыркнул про себя Елисей. — Если его до сих пор старушки помнят».

— Ты вот что, Елисей. Коль нужда какая будет, заходи. Пособлю, чем сумею, — вздохнула бабка и, развернувшись, двинулась к дому, тяжело опираясь на клюку.

«Да уж, помощница, божий одуванчик», — усмехнулся про себя Елисей.

— Ну что, казак, сменишь мне замок? — раздался вопрос, и Елисей, оглянувшись, увидел подходящего к нему Ермила.

— Пойдем, — кивнул парень, направляясь к своему двору.

Сразу достав из фургона подходящий замок для ружья, он разложил тут же на лавке инструменты и взялся за дело. Работа была несложной, но требовала некоторой подготовки. Обработав все сопрягаемые поверхности тонким напильником и, доведя очистку влажным песком, Елисей прикрутил новый замок и, пару раз щелкнув курком, вздохнул:

— Проверить надо. Пошли на стрельбище.

— Добро, — кивнул пластун и, подхватив ружье, решительно зашагал к воротам. — Как тебе у Натальи? — спросил он, оглядываясь на парня.

— Да нормально вроде, — пожал Елисей плечами. — Баба она вроде не злая, а с остальным разберемся.

— Ты помоги ей, чем сможешь, — вздохнул казак. — Дружок мой ейным мужем был. Да сгинул. Вот теперь и мается одна. Мы как можем, помогаем, конечно, да только и сами не всегда дома.

— Оно и понятно. Служба, — кивнул Елисей, которому все эти разговоры о помощи начали уже действовать на нервы.

Они вышли из крепости и спустились в балку. Ермил, ловко зарядив ружье, взвел курок и, привычно приложив его к плечу, выстрелил. Снова зарядив, он сделал еще выстрел и, одобрительно кивнув, спросил:

— Сколько я тебе должен?

— А сколько не жалко, — усмехнулся парень. — Мне тут имя сначала наработать надо. Чтоб знали казаки, к кому с оружием на ремонт идти. А уж потом цены устанавливать.

— Хитер, — усмехнулся пластун. — Добро. Так и порешим. Не боись, не обижу. Работа добре сделана.

— А я по-другому и не делаю.