Училка и мажор

Даже теоретически ты не можешь быть ею, разве что вместо матери, — на этом голос начинает хрипеть, потому проходя по коридорам, вижу отца, гордо вышагивающего по ламинату в дорогущих туфлях, как три годовые зарплаты местного дворника.

—Дорогой, я могу быть вместо кого угодно, лишь бы ты был счастлив. Пообещай мне, — бабушка затихает, а потом словно улавливает смену моего настроения и осторожно спрашивает. — А отец? Вы общаетесь?

—Как раз сейчас…исполняю твою просьбу.

—Рустам, это не моя просьба, а мое желание, чтобы два близких человека закопали топор войны и сели поговорили как взрослые люди.

—Ага. Ба, люблю тебя, делай все как говорят врачи.

И вешаю трубку, потому что дальше мне просто совесть не продолжит говорить в этом ключе вежливо, а хамить бабушке я не стану никогда, лучше язык себе вырву с корнями.

—Что? Удивлен, что я пришел? Не радуйся только, это ради бабушки, — грубо рублю “с порога”, как только отец подходит ближе. На лице гуляет самодовольная ухмылка.

—Я рад тебя видеть, сын, и я рад, что ты согласился помочь.

—Тебе никогда в жизни. А вот матушке своей “спасибо” скажи, а не только высылай чеки на лекарства. Было бы вообще прекрасно, чтобы его высочество соизволило хоть раз в неделю приезжать и проведывать.

За нашей милой беседой никто не наблюдает, отец рукой показывает на кабинет, а у самого аж скулы сводит, так и видно напряжение.

—Ты сама любезность, сын. А теперь захлопни свою варежку и делай то, о чем тебя просят с милой улыбкой на лице.

—Чтобы еще больше людей поняли, какой ты не только зашибезный мэр, но и отец, и мигом побежали за тебя голосовать? Дааа, достойная у меня работка на сегодня, — сыплю ядом направо и налево.

Атмосфера заметно сгущается. Ну-ну, никто не говорил, что будет тепло, Белов Александр Павлович. Впитывайте мои нежные словечки.

Мы заходим в кабинет, где расставлены камеры, свет и куча людей моментально разворачивается к нам для выполнения супер-важных заданий. Меня гримируют и раздают указания, где встать, где сесть. Хорошо хоть, что я пришел как положено мне, без всяких чудо рубашек и костюмов, чем знатно бешу отца, вылизанного и одетого с иголочки. Кто-то из нас должен выглядеть естественно в этом дурдоме.

Я наблюдаю за тем, как Белов вытренированной речью методично внушает на камеру все то, чем он обычно и заливает уши всем. Ему мастерски удается манипулировать массами, так что за него и голосуют. Ну да, люди любят наступать на одни и те же грабли. После нескольких часов издевательств над моей нервной системой, когда я должен был стоять и сидеть по указке фотографов и режиссеров, очередь доходит до интервью со мной. Кто-то очень быстро меняет антураж.

—Рустам, а расскажите о вашем детстве.