Училка и мажор

Таких, что не разгребу вовек. Но выбраться не получается, как и не получается не смотреть в его синие глаза, прошивающие меня насквозь. Не может быть, что я только что с ним целовалась, не может быть, что позволяла делать все, что только заблагорассудится. Рывком тянусь к рубашке и стараюсь застегнуть сразу на все пуговицы, но пальцы не слушаются, они словно одеревенели.

—Уже жалеешь, — мои руки обхватывает Рустам и притягивает к себе, так сильно, что оттолкнуть не могу.

—Отпусти, — отворачиваюсь, прикусывая губу. Но в ответ тишина, лишь руки сильнее сжимают меня.

Все прекращается, когда слышится настойчивый стук в дверь.

—Я видела, что ты сюда зашел. Тебя вызывают в деканат! — писклявый голос какой-то девушки разрывает пространство. Вот так просто, стоя в объятиях своего студента, я начинаю понимать, что выйти отсюда мне нельзя, но и стоять дальше невыносимо.

—Не открывай, — смотрю на дверь так, словно это волк какой.

—Не бойся, — он обхватывает мою голову и быстро целует в распухшие губы, после чего толкает меня в одну из кабинок. Пульс шандарахает в висках. Боже, что я делаю?

—Закройся там, — звучит приказ, пока подрагивающие руки пытаются коснуться ручки.

Раз и два. Я заперта изнутри, дышу через раз, потому что паникую, потому что мне обидно, и потому что страшно.

Отдаленно слышу голоса, грубую брань, но уши словно бетоном заливает, и да, я не могу сориентироваться. Только когда шаги стихают, мне удается возобновить самообладание. Кусая губы, я сажусь на корточки и глубоко дышу. Раз. Два. Три. Спокойно. Глубоко и спокойно. У них нет доказательств. Нет ведь, так? А кому нужны доказательства, если вопрос стоит настолько остро?

Как будто не было историй, где даже слух становился причиной увольнения.

Вася, спокойно. Ты должна сохранить долбанное спокойствие. И плевать, что жилы выкручиваются от напряжения. Ты сможешь, спокойно. Просто спокойно. Надо решать проблемы по мере их чертового поступления.

Мой телефон вибрирует, приходится брать трубку окоченевшими пальцами, даже не глядя на экран.

—Василиса Григорьевна, спуститесь в деканат. У нас тут неприятная ситуация, и необходимо ваше присутствие.

—Да, — хриплю в ответ, отчетливо понимая, что заведующая после этого разговора уволит меня. Просто возьмет и уволит. Я не смогу ее винить.

На автомате выхожу из кабинки, затем и из уборной, совершенно растерянная спускаюсь на первый этаж, и в абсолютно коматозном состоянии заходу в деканат. Ощущение, будто моя жизнь разделилась на «до» и «после». Все, к чему шла столько времени, все, что было таким трудом достигнуто, прямо сейчас разлетается на мельчайшие осколки.