Одержимость Малиновского

Да не мог я тогда быть с ней, очень хотел, иногда наблюдал издалека, но подойти не смел. Её безопасность в приоритете, всё остальное — тлен.

— Я смотрю, ты по максимуму решил мне усложнить задачу. Ладно мне пакостишь, а Миру за что так наказываешь? Как она на это отреагировала? — задавая вопрос, я надеялся, что нормально. Но в душе…

— Думаю, что сейчас ей чертовски плохо. Но, как говорил Фридрих Ницше: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее»."

"— Что? И ты мне это говоришь спокойно?! Саш, да что с тобой, она же тебя другом считает?

— Это для её блага. Ты изменился, ей рядом с тобой понадобится броня, иначе…

— Как ты не поймёшь, что люди не пешки на твоей шахматной доске! Мира очень похожа на Алису, только та слезами выражает свои эмоции, а моя звёздочка закрывается или хамит, это её защитная реакция. Но она очень нежная натура, а ты её так… Ты потерял человечность, исчадье ада!

— Хватит меня так назвать! — взорвался он.

— Я… называю тебя тем, кем ты являешься на самом деле. В отличие от других, на меня не действует твоё обаяние. Забыл, что это я удалил, а часть подменил данных из твоего личного дела. А также мне известна твоя маленькая тайна, ты очень рано обагрил свои руки кровью.

— Это говорит мне человек, которой по макушку утопает в крови? А я тоже знаю, чем твоя закончилась операция пять лет назад. Пришлось даже взрывать здание, чтобы люди не ужаснулись плодами твоих дел. Повезло тебе, что оно было не в черте города. Грязно сработал, братишка! — цокнул он языком.

— В той ситуации по-другому было никак. Они заслужили, считай, что мир от мрази отчистил. А тебе было… — я замолчал, эту тайну я носил в себе годами. Но лицо Сашки в тот момент я помню по сей день. Убил человека, купил мороженное и, насвистывая весёлую мелодию пошёл гулять в парк. Вот тогда я и взломал сервер его учреждения, узнал, что за чудовище из него делают — красивого и смертоносно опасного. Хотел его отцу рассказать, но Сашка не дал, предупредил, чем это грозит. С того момента мы с ним и в одной связке. — Тебе было тринадцать лет, Сань.

— Где доказательства, брат? Если мне не изменяет память, он покончил с собой, сиганув с крыши. Я в тот момент был на другой стороне улицы…

— И с наслаждением наблюдал, как тот бьётся в предсмертных судорогах. Ты вот так просто, без капли сожаления, убил человека.

— Я сожалею об одном, что не сделал это раньше. Димка — мой лучший друг, был бы жив, и ещё его брат. И про сломанные судьбы десятерых мальчишек не забудь, которых тот подонок изнасиловал.

— Ты бы отцу всё рассказал, он бы всё уладил.

— Уладил? — Сашка зло рассмеялся. — Его прижать никто не мог, даже наши родители, увы, они не всесильны, есть, как мы уже знаем, и более влиятельные люди.