Одержимость Малиновского

Потому что понял, что ничего не помогает заглушить мои чувства к тебе, с каждым разом было ещё хуже. Девочка, ты тоже центр моей вселенной, и моё сердце всегда билось… бьётся только для тебя.

— Если ты говоришь правду, то ты упал в моих глазах ещё больше. Потому что… — голос мой дрогнул, я подняла глаза к небу, пытаясь справиться с предательски выступившими слезами на глазах. Вдох-выдох, ещё один раз…ещё, успокоилась. Перевожу на него взгляд. — Ты… — пауза, — заставил меня ненавидеть себя, презирать, считать жалкой. Я же думала, что моя любовь душит тебя, боролась с ней. Но позавчера ты перешёл грань, заставил меня почувствовать себя женщиной, что вклинилась в чужую семью. Ты же знал, что это для меня табу! Что я тебе сделала? Зачем меня нужно было мешать с грязью? А знаешь, ты и правда извращенец, ведь, когда любят, не заставляют так страдать. Ты мог в любой момент прекратить мою агонию! — прокричала я срывающимся от боли голосом. И уже тихо. — Но нет, ты наслаждался моей болью.

— Неправда, я люб… — вновь протянул ко мне руку, желая прикоснуться к моей влажной от слёз щеке.

— Не смей прикасаться ко мне, ты мне отвратителен! — заорала я на него. — И слово это произносить не смей, оно не для такой мрази, как ты! — Била его наотмашь словами, ничего, переживёт. — Я никогда тебя не прощу, слышишь, ни-ког-да! Я любила тебя, всем сердцем. Господи… — схватилась я за голову, всхлипнув. — Но почему именно ты, бездушная скотина!

— Котёнок… — прикосновение его горячей руки, и я отскочила, словно обожглась.

— Ещё раз прикоснёшься — убью! — процедила сквозь зубы, пытаясь, справиться с нахлынувшей яростью. — В общем так, Малиновский, — чеканю каждое слово, словно и не было истерики, — по работе всё, как и планировал. Но вздумаешь ко мне руки протянуть без необходимости — пожалеешь. Можешь радоваться, ты, наконец, достиг цели: рядом с тобой моё сердце молчит — там образовалась пустота, но и нет места для тебя. Ты для меня сейчас умер. — Иван дёрнулся, как от удара, плевать. И чуть слышно добавила: — Урод!

Развернулась и ушла, даже напоследок не взглянув на него. Только через час, когда эмоции улеглись, поняла, что перегнула палку, в чём-то он был прав: я была девочкой, когда он захотел меня. Возможно, была и веская причина, почему не сказал, с его работой это и не удивительно. Но мог и намекнуть, да хоть через Лютова, я бы ждала сколько нужно. А он… Да уже и неважно. Но обязательно извинюсь завтра, что оскорбила его. Ведь так неправильно с людьми разговаривать, пусть даже они и виноваты. Но это ничего не изменит, его к себе я на пушечный выстрел не подпущу. Перестала ли я его любить? Разумеется, нет, эти чувства как свет не выключить. Но всё сделаю, чтобы это случилось.