Одержимость Малиновского

Тогда у меня словно воздух выбило с из лёгких, не мог пошевелиться и отвести взгляд. Понимал, что нужно уйти, но словно к земле прирос. Двенадцать лет я не смел к ней подойти, и это убивало. Но вот настал день, когда могу это сделать, и никакие обстоятельства больше не в силах помешать мне. Я смёл на пути к нашему счастью все преграды, а некоторые приходилось прогрызать зубами, осталась последняя — недоверие любимой, его я уберу бережно."

"Прикоснулся к ней и ошалел — вот оно счастье! Наконец мои руки касаются её обнажённой кожи, сколько же я лет мечтал об этом! Но разве у меня может быть всё прекрасно? Увы, не мой вариант. Котёнок выпустил когти, ожидаемо, я знал, что придётся с этим столкнуться. Она слишком обижена на меня, и не знает правды, а я всего рассказать, хоть режьте, не могу. Пусть она меня ненавидит, ничего, я найду способ, чтобы простила. Но никак не своего отца, а узнай она правду… Ни при каких обстоятельствах этого произойти не должно. Так что наш разговор по душам под ночным небом озаряли искры гнева любимой. К такому повороту я был готов, но, когда она поведала, что стала свидетелем моей отчаянной попытки забыть звёздочку, это было сродни удару под дых кувалдой. Казалось, земля ушла из-под ног, и не найти мне точки опоры: такое не забывается, такое помнят до конца дней. Ну вот, и вторая женщина, что я люблю, будет смотреть на меня с болью. Сам виноват, и не исправить никак. В такой момент хочется одним выстрелом прекратить свою агонию, потому что это уже не жизнь. Радует, что это секундная слабость быстро прошла, сдаваться не в моих правилах. Ну что ж, задача усложняется, но не выполнимая.

Под конец она чуть слышно назвала меня: «Урод». Эх, милая, я и похуже эпитеты к себе применял, но только твой более точный — я действительно урод, в прямом смысле этого слова.

Десять лет назад.

Два года боролся со своей ненормальной тягой к Мирославе, и в один день сорвался. Она зашла ко мне домой, мол дядя Глеб попросил позаниматься с ней по алгебре, как увидел её в коротких шортах — ошалел, и понеслось. Очнулся, когда уже принялся её раздевать и ужаснулся. Бл*дь, она же ещё ребёнком была, а я… Как хренов извращенец на неё кинулся. Боже… как же ненавидел себя в тот момент! И как остановился, до сих пор загадка. Сразу направился к её отцу, так продолжаться больше не могло, в следующий раз меня уже ничего не остановит, проще будет пристрелить.

— Привет, нужно поговорить. — с ходу начинаю, врываясь в его кабинет.

— Ну раз нужно, присаживайся. — Тяжко вздыхает он, откидываясь на спинку кресла. — Ну и что на этот раз натворила моя звезда?

— Она ничего, а вот я… Короче, у меня отнюдь не братские чувства к вашей дочери…

— Это мне известно. — Равнодушно отвечает. — А также я в курсе, что твои чувства не совсем нормальные.