Плоть и кровь

Обвинить Джамаля в попытке совратить его и тем спасти себя.

— Я умею приводить людей в божеский вид, — сказал дед. — Если Джамаль будет тебя доставать, я помогу тебе справиться с этим.

Бен кивнул.

— Я не позволю испортить тебе жизнь. Никому, даже некоторым из членов нашей семьи. Ты понял?

— Понял.

Да, если потребуется, Бен сможет обвинить во всем Джамаля. И обратить его в изгоя.

— Ну тогда пойдем, поплаваем, — сказал дед.

— Пойдем.

Лодка ждала их, безмятежная в ее дорогостоящем совершенстве, прохладная и гладкая, как мрамор. Бен отвязывал грот и кливер, думая о несущем крыло Джамале.

Грот, когда Бен поднял его, наполнился чистым, обличительным светом.

Дед слишком велик для него. И мать с отцом тоже. Он даст им понять, что Джамаль подбивал его заняться сексом, а он ответил отказом. Он позволит этой лжи наполниться ветром и светом, как наполнился грот, и ему поверят.

Он уничтожит Джамаля. И спасется.

Он помог деду забраться в лодку. Отшвартовался, сел у румпеля."

"Зои подняла взгляд и увидела, что рядом с ней сидит, держа ее за руку, Джамаль. Он уходил во время. Это она создала его, любила, и вот он здесь, живой мальчик.

Здесь все, что только еще случится. Легкие Зои наполнились огнем, она потянулась к сыну. Она сгорала и не боялась этого. Она останется здесь, наблюдательницей, укрытой ветвями.

Дед Бена сидел на носу, цельный, как император, полный императорской массивной воли. Бен легко отвел лодку от пристани, вывел ее в залив. День был ветреный, дуло сильнее, чем он привык, но ничего, с этим он справится. Он находил горькое утешение в своем даре морехода и сам удивлялся этому.

— А денек-то ветреный, — сказал дед. Редкие волосы его развевались на ветру.

Лодка была хорошая, быстрая, и на миг Бен почувствовал себя лучше. Немного лучше. Ветер и лодка держали друг дружку в роскошном, тугом напряжении, которым правил Бен. Он мог почувствовать себя лучше, потому что здесь, на воде, точно знал, что ему следует делать. Он мог устроить деду безопасную, пусть и требующую определенных усилий послеполуденную прогулку под парусом и мог, если ему захочется, направить лодку против ветра, вывалив себя и деда в воду. Ветер был сегодня достаточно сильным, узлов пятнадцать-двадцать, такой может, если не проявить к нему уважение, опрокинуть лодку.

Поднималась зыбь. На волнах вскипали пенистые гребешки, с которых летели по воздуху брызги. Бен направил лодку прямо к горизонту, к глубокой воде. Хороший денек, в самый раз для быстрой прогулки. Бен правил на ветер, стараясь набрать наибольшую, по возможности, скорость.

— Давай не будем особо разгуливаться, — сказал дед. — Полчаса или около того — и домой.

Один лишь звук слова «домой» отнял у Бена его недолгое, непрочное счастье.