По ту сторону Рая

Сильная она, независимая! А ребенку ты что скажешь? Что папа — космонавт?!

— Нет, я скажу, что он прекрасный человек. Просто так сложились обстоятельства.

— Обстоятельства! — отмахивается от меня мама, а сама прячет слезы. Я подхожу к ней, обнимаю и опускаю голову ей на плечо. Я знаю, что она не со зла, просто переживает.

— Он тебя бросил — да?

— Нет, все очень сложно, — выдыхаю я и плачу вместе с мамой, смотря, как кипит чайник на плите.

— Если будет девочка, назови Полиной, в честь бабушки.

— Назову, — киваю я, утирая слезы, которые никак не хотят останавливаться.

Говорят, в наше время модно быть сильной и независимой. Раньше я тоже так думала, а сейчас понимаю, что женщине просто необходим рядом мужчина намного сильнее. Плохо и страшно быть одной, особенно по ночам в холодной постели, обнимая подушку.

В один прекрасный день я поняла, что не выдержу одна. Я сойду с ума от сжирающей меня тоски, от одиночества и больной любви к Романову. Мне казалось, я сорвусь и буду умолять его вернуться, соглашаясь на все его условия.

У меня словно отняли очень значимую половину, и теперь я не могу быть полноценной.

Поэтому я решила, что найду управляющего и перееду жить к родителям. Там большой дом, свой двор, сад и свежий воздух. Я почти это сделала, а потом вспомнила, что где-то рядом живёт Романов со своей семьёй. И струсила — испугалась, что могу встретиться с ним, его женой и сыном. Поэтому осталась одна в своей квартире.

Я не ждала Романова. Хотя… я лгу, где-то подсознательно мне хотелось, чтобы он пришел…

И вот он здесь, обнимает меня и обещает дать все, в чем мы нуждаемся. Честно, я думала, что Романов уже давно забыл про меня. Нашел себе новое развлечение и живёт в своих параллелях.

А он пришел, когда я совсем не ждала. Все такой же красивый, сильный и уверенный в себе. Тот же неизменный идеальный костюм, рубашка, начищенные туфли и запах, от которого подкашиваются ноги. Он что-то говорит, обещает, а я ничего не слышу и не вижу из-за застилающих глаза слез. Только чувствую его руки на животе. Все, как мечтала — он аккуратно гладит мой живот, а дочка отзывается. Она реагирует на него, толкаясь в сильные ладони, и мы замираем, прислушиваясь к нашей дочери. Глеб аккуратно разворачивает меня к себе, стирает большими пальцами слезы, а потом целует соленые губы. И я теряю себя, забывая обо всем. Мне хочется раствориться в этом мужчине, мне хочется получить свою дозу любви, отпить немного счастья. Хватаюсь за плечи Глеба, чтобы не упасть, и позволяю себя целовать.

— Я безумно скучал, Стефания, — шепчет мне и опускается вниз, целует живот, через платье, потирается об него щекой. — Мои девочки, — усмехается, а мне снова хочется рыдать, потому что я дождалась его реакции на беременность спустя полгода.