По ту сторону Рая

— Это у тебя бабы, а у меня — женщина. Моя женщина! — мой бывший Бог учит менеджера манерам, но почему-то смотрит мне в глаза. Ни грамма вины он не испытывает. В его темных лживых глазах только злость. Конечно, его игрушка нарушила правила и взбунтовалась.

— Все, все… я понял. Извини, — скулит менеджер, и Глеб его отпускает. Мужик уходит, а меня вновь хватают за предплечье и тащат на выход. Замечательно! Меня спасли от одного мудака и тут же кинули в лапы к другому.

— Пошли! — нервно рычит Глеб.

— Да пошел ты! — сопротивляюсь, привлекая к себе внимание. Глеб резко дергает меня, прижимая к себе, и стискивает талию до боли.

— Не нужно играть на публику! — сквозь зубы проговаривает он, а я чувствую от него тонкий цветочный аромат женских духов, и внутри все горит от ревности. Боже, это так нелепо — ревновать к жене. К женщине, которая имеет на него право.

— Все, отпусти меня! — шиплю в ответ, потому что не хочу чувствовать его прикосновений, у меня горит от них кожа, оставляя глубокие ожоги. — Я пойду сама, — Романов всматривается мне в глаза, словно не доверяет, а потом отпускает и пропускает вперед.

— А рассчитаться?! — кричит нам вслед бармен, но Глеб не обращает внимания. Бармен выбегает за нами на стоянку, а мне смешно. Парень что-то кричит, но господину Романову все равно, он открывает машину, молча достает бумажник, вынимает несколько купюр и пренебрежительно всовывает их в руки парню. Глеб обходит машину, открывает для меня дверцу, и я сажусь. Истерика ни к чему хорошему не приведет. Нужно спокойно донести Глебу, что я не хочу быть любовницей. Хотя алкоголь во мне бушует, требуя расправы, но я стараюсь себя контролировать.

С хищником нужно вести себя осторожно. Романов садится за руль и выезжает со стоянки.

— Куда мы едем?

— Ко мне, объяснишь, почему таскаешься с Демченко, — грубо кидает он, опуская до уровня шлюхи.

— А ты — свое семейное положение, — усмехаюсь я. Вижу на панели пачку сигарет и вынимаю одну. Хочется бить его в ответ. Так же больно, как он меня.

— Да, — холодно отвечает он и прибавляет скорость. Беру его металлическую зажигалку, прикуриваю и открываю окно, впуская в салон машины холодный воздух. И ведь он не чувствует себя виновным.

Хищники не защищаются, они нападают в ответ. По дороге во мне меняются десятки эмоций, мне то хочется рыдать, то смеяться, словно сумасшедшей, то кричать или бить Глеба. Но я еще надеюсь, что всему есть оправдания. Глупо! Но я жду чуда, того, что облегчит мою боль. Хотя я большая девочка и понимаю, что чудес не бывает.

Романов паркует машину, и я спешу выйти первой. Меня немного пошатывает, но алкогольная анестезия не дает мне впасть в истерику. Сама иду к дому, звонко стуча каблуками.