По ту сторону Рая

— Я тоже, Стефания! Открывай дверь! — как всегда приказывает, и я повинуюсь.

— Ничего не будет, — тихо произношу я, проходя в квартиру. — Между нами ничего не будет… — снимаю с себя пальто, сапоги и сажусь на пуфик в прихожей.

Романов садится передо мной на корточки и заглядывает в глаза.

— Будет, Стефания. Ты мне необходима, — хочется кричать, что он тоже мне необходим. Мне и нашему ребенку. Он очень нам нужен. Но я кусаю губы и прячу от него взгляд.

— Ты уйдешь ради меня от жены? Ты будешь только моим? — спрашиваю я, хотя знаю ответ. Но все-таки надежда умирает последней.

— Это невозможно. Но ты неправильно все воспринимаешь.

— Боже! Замолчи! Уходи! — меня вдруг охватывает истерика. — Я не хочу это никак воспринимать! Я, как и ты, эгоистка, и хочу, чтобы ты был только мой! — пытаюсь оттолкнуть Романова, но он хватает меня за руки. — Все! Уходи! Не рви мне душу! — чувствую, как жжет глаза от подступающих слез. Меня убивает его запах, голос и близость. Мне хочется бить его, чтобы достучаться. — Не смей больше угрожать Владимиру, не лезь в мою жизнь! Ты не имеешь на это право! — кричу задыхаясь, а Глеб лишь держит мои руки и сжимает челюсть.

Не нравится ему моя истерика. Он хочет видеть с собой покорную мышку. А я и готова покориться, быть слабой рядом с ним, но не так, как он хочет. — Иди к своей семье! Ты им нужен! А мне — нет! — лгу я, пытаясь ударить словами, чувствуя, как слезы всё-таки стекают из глаз. И это так тяжело, гнать и лгать тому, кого любишь и видеть в его глазах, что не отпустит.

— Нет! — рычит он, прерывая мою истерику. — Я не уйду из твоей жизни! Посмотри мне в глаза и спокойно скажи, что не хочешь быть со мной, — перехватывает мои скулы, чтобы я не смела отворачиваться.

— Не хочу! — вкладываю в голос всю уверенность. Я сама себя лишаю этого мужчины, сама вырываю его с мясом и от этого невыносимо больно.

— И от этого ты сейчас плачешь?! — злится, сжимая мои скулы сильнее вдавливая пальцы.

— Да, мне невыносимо рядом с тобой! Отпусти! — замолкаю, глотая воздух и чувствуя, как кружится голова. Дышу глубоко, смотря ему в глаза, и вижу там взрыв эмоций. Глеб дышит тяжело вместе со мной и мне даже кажется, что ему так же невыносимо, как и мне. Не хочет хищник проигрывать и воспринимать мою реальность.

Он привык всех прогибать под себя и подчинять.

— Ты будешь со мной, хочешь ты этого или нет! Ты моя! — рычит мне в лицо с яростью, а я вижу в его глазах боль. Не привык он играть по чужим правилам и уступать. Ему проще заставить, купить, принудить. Отрицательно мотаю головой, а он притягивает меня к себе и впивается в губы. Не целует, терзает губы, больно всасывает, кусает, лишая дыхания. Хватает за волосы, сжимает, не позволяя вырваться, доказывая, что я принадлежу ему.