По ту сторону Рая

 — Ты занимаешь все мои мысли, въелась в меня и отравила жизнь, — со злостью рычит он, кусая губы. — Что ты хочешь? Быть на первом месте? — сильные руки сжимают бедра, оставляя синяки, а мне мало, я хочу сильнее. — Ты и так переворачиваешь мое сознание! Разве ты не чувствуешь? — не ждёт ответа, закрывая рот поцелуями. От Глеба исходит столько энергии, жажды, огня и я в нём горю. Выгибаюсь в сильных руках, ерзая на коленях Глеба, чувствуя, как твердеет его член. Горячие губы спускаются ниже, к груди и втягивают сосок, он прикусывает его и оттягивает зубами. А меня трясет от мощной волны возбуждения, и я громко стону, подставляя грудь, царапая его плечи.

Трусь, как дикая кошка об член, и содрогаюсь от каждого его прикосновения к ноющим соскам. Наклоняюсь и кусаю Глеба за плечо. Его руки блуждают по моему телу, ласкают спину, очерчивают позвоночник. Низ живота болезненно тянет, между ног пульсирует, и я громко стону, разрывая тишину.

Сама нащупываю его ремень и расстегиваю дрожащими руками, потом ширинку, отодвигаю боксеры, выпуская наружу каменный член, и сжимаю. Романов втягивает воздух и резко перехватывает мою руку.

Хнычу, когда он немного отстраняет меня от себя."

"— На колени, Стефания! Я хочу твой вкусный рот, сейчас! — приказывает и я сползаю на пол между его расставленных ног. Я хочу это сделать, меня обжигают его слова о том, что он хочет мой рот. Это грязно, порочно, но обжигающе сладко.

— Давай, поиграй с ним пока сама, — снисходительно разрешает он, и я усмехаюсь от его дерзости и превосходства. От Глеба исходит аура власти и я кайфую от этого. Я, и правда, умалишённая. Мы стоим друг друга. Хочу сегодня сделать как ему хочется, хочу быть у его ног.

Только сегодня и только для него.

Облизываю губы, обхватываю член ладонью, любуясь налитой головкой, на которой выступает капелька влаги. Романов внимательно за мной наблюдает. Я ничего не сделала, а он уже прерывисто дышит. И я уже испытываю от этого удовольствие. Провожу языком по головке, слизывая капельку влаги, и втягиваю в рот. Глеб хрипло стонет, запрокидывая голову, а по моему телу идёт сладкая судорога. Я кайфую от его реакции. Выпускаю член, вновь прохожусь языком по всей длине, обвожу головку и втягиваю его в рот, вбирая глубже и глубже.

— Твою мать! — ругается Глеб, выдыхая со стоном, когда его головка упирается мне в горло. Отстраняюсь в желании его подразнить, но Романов хватает меня за волосы, проводит пальцами по губам и размазывает по ним слюну.

— Открой ротик, теперь я сам, — послушно размыкаю губы, позволяя грязно трахать мой рот и управлять мной. Он лишает меня кислорода, проталкивая член глубже, и я увлажняюсь ещё больше.

— Ласкай себя! — задыхаясь приказывает он.