Почти родные

Тот, кому я недавно сама дала дубликаты ключей.

Возвращение Андрея приводит в трепет каждую клетку, наполняя меня счастьем. Не припомню, чтобы в последнее время так сильно чему-то радовалась.

Едва сдерживаюсь от порыва выйти к Андрею. Слышно, как он что-то делает в гостиной, лишь потом заглядывает на кухню. Задерживается на мне взглядом и медленно изучает лицо.

Хочется расплыться в улыбке, подойти и обнять, но я не двигаюсь с места, просто смотрю на Андрея в упор. Он переводит глаза на аптечку, потом опять на меня.

В его руках сумка, и моя радость сходит на нет, словно ее стерли ластиком, после которого остались грязные темные разводы. Крошечный нерв, отвечающий за самообладание, рвется, заставляя пошатнуться на месте.

Ковалёв приехал забрать вещи!

Мысленно я висну на шее Андрея, глажу, трогаю, вдыхаю его запах, по которому тосковала. Говорю, что скучала, что все мысли были только о нем и я не хочу больше ходить ни на какие свидания. Ни с Яром, ни с любым другим парнем. Но на деле – даже не двигаюсь. Все мое существо против того, чтобы Андрей жил отдельно.

– Привет, – наконец здоровается он, продолжая ощупывать взглядом.

Судя по уверенному и отстраненному виду, Андрей принял решение съехать и не маячить у меня перед глазами.

– Привет, – отзываюсь предельно равнодушно, хотя дается это с огромным трудом. – Уже собрался? – киваю на сумку.

– Да, кое-какие вещи сегодня возьму. Остальные потом.

– И родителям сказал, что будешь жить в другом месте?

– Я не в том возрасте, чтобы перед кем-то отчитываться.

Андрей подходит ближе и, протянув руку, трогает мой лоб. По телу бегут импульсы от его касаний. Сердце бешено стучит в груди.

– Всё в порядке? – спрашивает он.

– Да.

– Уверена?

– Абсолютно. День был суматошный, я только недавно вернулась домой. Сейчас приму лекарство и лягу спать, – придумываю на ходу, решаясь осуществить коварный план.

Не в моих правилах вызывать у людей чувство жалости, но сейчас недомогание – это единственное, что может задержать Ковалёва в стенах этого дома.

Андрей шумно вздыхает и уходит в гостиную.

Я глушу в себе боль. По-другому представляла нашу встречу и чем точно не собиралась заниматься, так это манипуляциями. Но на войне все средства хороши, а я во что бы то ни стало хочу одержать победу.

Подойдя к раковине, наливаю воду, запиваю лекарство, а потом жертвую любимым маминым сервизом. Кружка разлетается вдребезги, звон битого стекла оглушает. Я изображаю растерянность и, тихо вскрикнув, хватаюсь рукой за столешницу.

Не знаю, как далеко готова зайти в своем притворстве, но не позволю Андрею съехать, даже если придется разыграть недомогание посерьезнее. Да, это глупо и эгоистично! Но я так ждала его возвращения. Так ждала!..