Порочная месть

 — Надолго?

— На несколько дней. — немного задумчиво откликается Кейн, глядя в окно. Кажется, он снова углубился в свои мысли, словно размышления при езде его обычный ритуал. Если еще несколько дней назад я воспринимала его короткие ответы как знак показного пренебрежения, то сейчас меня посещает мысль, что на самом деле это отнюдь не желание намеренно уязвить — просто его лимит, выделенный на общение с окружающим миром исчерпан, и он вновь закрывается от него.

Решив его не беспокоить, я прислоняюсь щекой к прохладной коже сидения и тоже пытаюсь найти душевный покой в сменяющихся за окном кадров улиц и деревьев. Думаю, о том, что буду делать, когда Кейн уедет: смотреть телевизор? читать книги? чем буду заниматься в четырех стенах?

— Я бы могла попробовать устроится на работу. — озвучиваю пришедшую в голову мысль. — Днем тебя все равно не бывает…

— Это исключено. — из задумчивого голос Кейна моментально становится холодным и жестким.

— Я не могу постоянно сидеть без дела. Мне даже готовить и убираться не позволено. Этим занимаются другие люди.

— Придумай себе другое занятие.

— То есть я могу… — от неожиданности я выпрямляюсь и впиваюсь в Кейна глазами, не в силах поверить, что у меня есть простор для маневра. — Могу, например, записаться на йогу?

В течение секунды Кейн блуждает глазами по моему лицу, словно оценивает мое уравновешенность моего состояния, и коротко кивает:

— Да, можешь. Прайд подберет для тебя студию.

Сердце начинает радостно колотится от этой новости. Каждый раз, когда я пытаюсь прощупать границы своей дозволенности, они понемногу подаются, и это не может не радовать. Может быть, и в отношении Артура Кейн со временем смягчится.

Кажется, своим вопросом я отвлекла Кейна от размышлений, потому что он, отвернувшись от окна, смотрит вперед, и я, ободренная проявленной ко мне лояльностью, пробую и дальше продавить каменную стену.

— Можно спросить тебя кое-что?

Получив в ответ легкий кивок, стараюсь звучать как можно мягче:

— Кейн, у тебя были проблемы с отцом…в Индиане?

Информация, полученная от Артура, о том, что он избил своего отца не дает мне покоя. Из бесед родителей, я помню, что Стива Колдфилда несколько раз забирали в полицейский участок из-за пьяных потасовок в барах. Возможно, он обижал Кейна, когда тот был ребенком… возможно, даже избивал, и потому он стал таким холодным и замкнутым.

Кейн слегка поворачивает ко мне голову и вопросительно поднимает брови:

— К чему этот вопрос?

Не похоже, чтобы я задела его за живое, или наступила на больную мозоль: его лицо по-прежнему беспристрастно, поэтому я решаю не отступать.