Прости себе меня

обязана выплеснуться именно на неё.

Дани соскользнула с дивана и кинулась в сторону выхода. Её губы задрожали, когда за спиной послышался его голос:

— Ты же всё равно не выйдешь отсюда, — уверенно произнёс, вбивая кол в её спину. Бросил эти слова настолько небрежно, что у неё внутренности вмиг похолодели. Внутри всё замерло от осознания его правоты. Она не выйдет. Во всяком случае, дальше его двора не уйдёт.

Дани застыла, чувствуя, как ноги буквально врастают в пол. Как ногти впиваются в ладони, а кровь шумит в ушах.

В доме снова повисла тишина. Она была громоподобной.

— Егор, не трогай меня, пожалуйста, — разорвала недолгое молчание своим почти сорвавшимся голосом, — я очень прошу тебя... не надо?

Пальцами нащупала стену, и сделала крошечный шаг, отдаляясь от него ещё. Совсем чуть-чуть.

Отчаяние и бессилие клокотали в глотке.

Так не должно быть.

— Егор? —назвала его имя, чувствуя, как оно царапает миндалины, — ты не должен так поступать со мной?

— Это вопрос? — снова потёр укушенное место и остановился. Спрятал руки в карманах, делая вид, что всё происходящее в порядке вещей.

— Егор...

— Ты укусила меня, — глухо произнёс, — зачем ты это сделала?

Что?

Он ещё спрашивает?!

Дани открыла рот, делая глубокий вдох. Воздуха всё равно не хватало. Будто его пальцы до сих стискивали её шею.

— Что? — уголки её губ поползли вниз. Уверенность в том, что вечер для них двоих только начинается, крепла с каждой секундой, — прости, Егор... я... сожалею.

Это точно она сказала?

Она извиняется? Она?!

Но ведь в ногах должен ползать он! ОН должен вымаливать у неё прощения за то, что сделал!

— Хочешь уйти? — словно успокоившись, Гордеев расслабил плечи, опуская их и слегка клоня голову вбок.

— Я хочу домой, Егор, — это было выше её сил. Даниэла почувствовала, как крошечная капелька скользит от внешнего уголка глаза по щеке. Катится вниз, норовя сорваться.

Дани подняла руку и рвано стряхнула со своего лица постыдные слёзы. Он понял.

Ты рад?

Этого ты добивался? Этого жаждал?

Он заметил это движение и ощутил лёгкое томление под рёбрами. Словно там разливается чуждое ему тепло. Что за хрень?

Сдвинулся с места, и девчонка в то же мгновение вздрогнула, прижимаясь к стене.

— Давай договоримся, Муха? — вдруг слетело с его языка. Парень уловил то, как её ручки нервозно опустились вниз, в затем снова вверх. Обнимая себя за тонкие плечи, Дани задрала голову выше.

Ничего не говорила. Заиндевела, врастая в паркет и ожидая худшего. Ничего хорошего она уже не ждала.

— Я не трону тебя, — продолжил Егор и сделал ещё один шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от неё, — а ты, — всё же не удержался и протянул руку, включая торшер на стройной и высокой ножке.