Прости себе меня

Девушка спрятала затравленный взгляд и опустила голову.

Как долго я смогу молчать?

И правильно ли поступаю, умалчивая то, о чём должна кричать?

— Всё в порядке, — буркнула, прикасаясь губами к тёплому краю кружки, — наверное, осенняя хандра.

— Не рановато для хандры?

— Ты вызывала мастера? — Дани ловко меняет тему, уводя разговор в другое русло. Они вчера с трудом справились с электронным замком. И сегодня должен был приехать человек, чтобы решить эту проблему.

— Да, — Марина взглянула на циферблат наручных часов, — ты сегодня дома?

— До вечера точно дома.

— Вот и отлично.

Я через час должна быть в офисе. Там тоже головной боли хватает. Приедет Федор. Молоденький такой, синеглазый. Помнишь его?

— Да, — кивнула девушка, протягивая руку к противню, — ваш сотрудник.

— В яблочко! — Мама щёлкнула перед её носом пальцами, — на полставки. Он ещё студент. Но на все руки мастер. Сказал, что в два счёта переустановит нашу программу. Просто встреть его и побудь дома, пока он будет колдовать над нашими замками. Хорошо?

— Хорошо, — вытянула губы, задумавшись.

Фёдор. Она знала этого парня.

Откуда?

Мир несправедливо тесен.

Потому что Фёдор был хорошо знаком с тем, кто методично ломает её собственную жизнь.

Да. Это дружок Гордеева.

Бывший, насколько ей известно."

"Раньше они не только учились в одном классе с этим извергом, но и были хорошими друзьями. Общий круг общения, общие интересы, совместные тусовки. В общем, всё как положено. Единственное отличие этого Фёдора от остальной компашки — он не трогал Дани. Никогда. Никогда не участвовал в общей травле, не ржал над ней и даже не смотрел в её сторону. Кажется, ему весь этот цирк был неинтересен.

В какой-то момент Егор и Федя перестали общаться.

Что произошло между этими двумя её не особо волновало. Скорее всего, Фёдор понял, что из себя представляет кретин Гордеев. И решил отгородиться от влияния токсичного кретина.

Кажется, Федя учился на айтишника, а около года назад устроился на подработку в фирму, где работала её мама.

— А вечером? Какие-то планы? — мама проводит ладонью напротив её лица, выдёргивая из размышлений.

— Витя приедет. Хочет сходить куда-нибудь, — Даниэла снова прячет глаза, глядя на своё отражение в кофейной глади, — может, в кино.

Марине кто-то позвонил, и женщина, улыбнувшись, поднялась из-за стола. Снова взглянула на часы и, поставив свою чашку в раковину, прижала телефон к уху.

Оставшись одна, Даниэла тяжело вздохнула и прислушалась. Мама говорила с Инессой. Своей помощницей. А ведь раньше она не прислушивалась...

Почему она раньше ничего не замечала? Ни взглядов, ни разговоров наедине... ничего, что могло бы намекнуть на роман между их родителями. Эдик? Дани даже в бреду такое предположить не могла.

Теперь всё изменилось.