Пуля для карателя

 — Мишка, к черту такие самоубийства!

— Пошли вон!!! — злобно заорал Каляжный. Тоска блестела в глазах, но он принял решение. — Иван, ты же не идиот, все понимаешь. Не жилец я, далеко не уйду, только вас за собой в могилу утащу… Давай, Ванька, у тебя есть мой адрес, сообщишь, как договаривались… Пошли вон!!! — снова захрипел он. — Не вынуждайте, люди… — и уже припал к пулемету, свернувшись бубликом и работая одной рукой.

Маша вытирала слезы, жалобно смотрела на Ивана. Он сгорал от стыда, убегая прочь. Даже не попрощался с товарищем! Эх, Мишка, Мишка, где же твоя улыбка!.

. Люди бежали по улице, уходили за поворот. Вроде все целые. Ковыляли поляки, Юзеф поддерживал свою разлюбезную Тельму. Ковальский, забывший снять мотоциклетные очки, с колена изводил магазин. Каляжный стрелял из «костореза» — рассыпал рваные очереди. Иван толкнул тормозящую Машу, обернулся, прежде чем свернуть за угол. Мотоциклетная атака захлебнулась. Одну машину удалось подбить, и Каляжный рассмеялся от радости через лютую боль. Мотоцикл перевернулся, экипаж разбросало по обочинам. Пилоту второго мотоцикла пришлось тормозить, машина пошла юзом, накренилась. Проезд оказался заблокирован. Солдаты спешивались, бежали, попадали под безжалостный огонь «костореза»…

Иван бежал дальше, догонял прыжками маленькую группу. Что-то кричала Маша, тыкала пальцем, но он не понимал. Замолчал «косторез» — Каляжный сделал что мог. Скоро разблокируют дорогу, устремятся дальше… Он понял, что она кричала. Впереди Т-образный перекресток, улица делится на две. Куда бежать?

Но это не имело принципиального значения. Впереди раздался грохот, лязг, и с примыкающей дороги выбрался устрашающий «Тигр», размалеванный крестами! Откуда он взялся? Там же советские позиции! Сердце сжалось от отчаяния.

Иван усердно жестикулировал, добивал голосовые связки: все направо, в узкий проулок, и будьте счастливы, что он так удачно подвернулся! Медленно, с противным скрежетом, разворачивалась танковая башня. Ужас, паника, от которой немели ноги! Не за себя, за окружающих, особенно вот за эту уставшую женщину с подкашивающимися ногами… Все поняли, что сейчас произойдет, кинулись в переулок. Он метнулся к Маше, чтобы схватить за руку. Почему она возится?! И в этот момент выстрелило танковое орудие…"

"Иван плохо помнил, что было потом. Рвануло на дороге, метрах в двадцати от переулка. Сшибло с ног ударной волной, он упал в какие-то обломки, засыпало пылью, крошкой. Сознание болталось на ниточке, расплывалась картинка перед глазами. Рядом стонала, извивалась Маша. Сердце наполнялось ужасом, он полз, подтягиваясь на руках, потом поднялся на корточки, кинулся к ней. Осколок впился девушке в бок, она откинула голову, судорожно вздрагивала.