Пышка с характером

 – Сознание пыталось мобилизовать усилия бунтующего тела. Голоса не было. Казалось, что горло забито жесткой шершавой пробкой.

Маруся была уже почти у цели, когда ее накрыла новая волна дикой боли. Она ничком свалилась на бок и зашлась в немом крике. Этот приступ отнял последние силы.

«Я умираю», – отстраненно подумала Маруся, лежа на ледяном полу.

На память вдруг пришла сказка, которую она много раз перечитывала в детстве. Про двух лягушек, попавших в молоко. Одна сдалась и утонула, а вторая билась до конца и выплыла. Несколько секунд она лежала неподвижно, вяло собирая в кучку осколки сознания, потом пошарила руками за головой.

Пальцы уперлись в гладкую полировку.

«Стенка», – сообразила Маруся и подцепила дверцу. Это оказалась посудная секция. Взяв какую-то стеклянную плошку, она с размаху швырнула ее вдаль. Посудина глухо грохнула об пол. В квартире продолжала висеть тишина. Маруся потащила на себя коробку со столовыми приборами. Она шлепнулась на пол, громко звякнув своим содержимым. От удара вздрогнул пол, наверняка проснулись соседи снизу, но Виктор не появлялся.

«Господи, да он же, видимо, опять ушел, – с тоскливым ужасом подумала Маруся, по щекам потекли злые слезы.

 – Сейчас сдохну тут, только утром найдут».

Новый приступ боли вернул пропавший голос, и она огласила квартиру звериным воплем."

"«Наверное, так пугают прохожих путников вурдалаки, – усмехнулась, когда боль отступила. Виктор признаков жизни не подавал. – Может, он все-таки дома. Просто боится выйти, думает, что у меня клыки режутся и шерсть растет».

Мысли путались, как у пьяной, почему-то стало смешно, и Маруся начала тоненько хихикать. С организмом творилось что-то странное.

Это не могли быть роды, до них еще долго. Ребенок мягко повернулся внутри и осторожно толкнулся.

«Я даже не знаю, кто там», – подумала она. На УЗИ малыш прикрылся и не дал определить свою половую принадлежность.

– Стесняется, – смеялась тогда Маруся, – похоже, девочка.

И вот теперь она лежит тут, как куль с мукой, а ребенок, возможно, умирает.

– Фиг тебе, – неизвестно кому сказала Маруся. – Врагу не сдается наш гордый «Варяг», – затянула мать-героиня и с этой революционной песней поползла к выключателю.

Почти час понадобился ей на то, чтобы включить свет, обнаружить, что кровотечения нет, и вызвать «Скорую».

Приехавшая бригада обнаружила скрюченную Марусю у порога. Входная дверь была распахнута.

– Ты что, одна, что ли? – сочувственно спросила пожилая докторша. – Так же застудиться можно! Карта твоя где?

– В спальне, – прошелестела Маруся. Губы высохли и потрескались, онемевшее тело периодически скручивала боль, ставшая уже совсем нечеловеческой.

В спальне, кроме карты, обнаружился спящий муж.