Пышка с характером

Врач что-то сурово выговаривала ему, он невнятно мычал в ответ.

Явственно выругавшись, доктор появилась в коридоре:

– Давай, милая! Муж твой завтра придет.

Идти сама Маруся не могла. Ее долго грузили на носилки. Было ужасно стыдно смотреть на бордового санитара, выкатившего глаза под тяжестью ноши.

«Я жирная тупая корова, – в отчаянии думала Маруся, глядя на пыхтящего санитара. – Почему они ничего не говорят. Что с ребенком?»

Ее сомнения развеяла веселая шустрая сестричка в приемном покое неизвестной больницы:

– Кесарить тебя некому, сама рожай! Ладушки!

– Рожать? – не поверила Маруся.

 – Но мне еще рано!

– Надо было с ребеночком договориться. Теперь уж нечего, давай сама! – Весело болтая, она шустро раздевала обалдевшую роженицу. – Так, дыши-дыши глубже, схваточка пошла, – подбадривала медсестра позеленевшую Марусю. – Чего так поздно приехала? Кто ж так делает? Воды отошли, чего высиживала?

Она говорила и говорила, явно не ожидая ответов.

«Не может быть, – соображала Маруся. – Я рожаю? Как это? Никто не знает. Мама с врачом договаривалась…»

– А какой это роддом? – спросила она.

Девушка назвала номер, но цифра Марусе ни о чем не говорила. Рожать без блата было страшно. Одна радость, что не кесарево. А вдруг не получится?

– Девушка, – жалобно позвала Маруся, пережив очередную схватку. – А мне доктор говорила, что я сама не смогу. Вдруг с ребенком что…

– Сплюнь, – посоветовала сестричка. – Глупостей не говори. Освободится доктор, прокесарят тебя, если надо.

Марусю затрясло от страха. А вдруг она не сумеет? Сделает что-нибудь не так?

Родильный зал наполнялся людьми. Началась сдержанная суета.

Пожилая акушерка громко рассказывала секреты засолки белых грибов, кто-то, готовивший капельницу, начал с ней спорить по поводу количества соли и приправ. Люди делали свою привычную работу. Маруся лежала посреди огромного зала, смотрела на потрескавшийся потолок и мечтала об одном: чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Глава 18

Яркий белый свет проник сквозь опущенные ресницы. Где-то тихо переговаривались две женщины. Неторопливо, спокойно. Слов не разобрать, но тон такой умиротворенный, что у Маруси защипало в носу от ощущения какого-то безграничного детского счастья.

Случилось что-то хорошее, но не вспомнить, что именно. Глаза открывать не хотелось. Она лежала и ни о чем не думала. В ушах гудело, но во всем теле ощущалась небывалая легкость.

Первое, что увидела Маруся, была железная спинка больничной кровати. Через нее перекинуто белое вафельное полотенце. Справа красовалась здоровенная бирка с номером.

Ребенок! Это воспоминание взорвалось в ее голове радужным салютом. Эмоции затопили, и из глаз хлынули счастливые слезы.